Login
needlewoman.infoновости гламура
YT Stage - шаблон joomla Скрипты

Русский язык и литература для всех 

Как это было...

Первые дни войны22 июня началась Великая Отечественная война. Тогда наши прадедушки и прабабушки были молодыми, а то и совсем юными. Они запомнили тревожное лето тысяча девятьсот сорок первого года.

О первых днях войны рассказывает поэт Яков Лазаревич Аким (1923–2013), участник Отечественной войны.

Его застала война в детском пионерлагере, пришлось забыть об отдыхе и вернуться домой, а дальше жизнь так стремительно изменилась, что остались только воспоминания о прошлых мирных днях.

Вмиг всё переменилось: опасность ощущалась в самом воздухе, в поведении людей, в отношениях между детьми и взрослыми. Как это было, невозможно забыть. Нужно помнить. Помнить всегда.

 

Яков Аким

Как это было

 

В школе начались каникулы. Девятнадцатого июня нас из Москвы отвезли в летний пионерский лагерь, только на этот раз меня, старшеклассника, взяли вожатым – вроде как воспитателем. Даже небольшую зарплату пообещали, о чём я не без гордости сообщил своим родителям.

Располагался лагерь километрах в семидесяти от Москвы, на месте бывшего хутора. На зелёном бугре, над речкой стояли четыре приземистых бревенчатых дома и открытая летняя столовая. До станции восемь километров, до ближней деревни четыре. Ни радио, ни телефона.

С первых дней мы начали готовиться к военной игре. Разделились на «синих» и «зелёных», чтобы никому не обидно было. Выбрали командиров.

Договорились, кого считать раненым, а кого пленным. Повторяли азбуку Морзе – семафорили флажками: точка, тире, точка. Доктор показывал санитарам, как делать перевязки. Многие ребята и девочки носили значки: «Будь готов к труду и обороне», «Юный ворошиловский стрелок», «Будь готов к санитарной обороне». Получить значок было не так просто.

...Это случилось двадцать пятого июня. Приехал со станции человек на лошади, впряжённой в телегу, привёз продукты для кухни. От него мы впервые услышали: три дня назад, ДВАДЦАТЬ ВТОРОГО ИЮНЯ, началась война – фашистская Германия неожиданно напала на нашу страну.

Ну и дела! Ещё совсем недавно, перед нашим отъездом из Москвы, газеты писали: слухи о том, что Германия подтягивает войска к западным нашим границам, – это ложь и провокация. Конечно, ведь заключён договор о дружбе с Германией, его подписали в Москве наркоминдел* Молотов и гитлеровский министр Риббентроп.

*наркоминдел – народный комиссариат иностранных дел, ныне должность соответствует министру иностранных дел.

И вдруг – война. Бомбы падают с самолётов на наши города, рушатся дома. Есть убитые и раненые.

Нашёлся у доктора плохонький детекторный приёмник, мы собирались в маленькой комнате, слушали сводки Информбюро. Были уверены: война скоро кончится. Наши победят. Между тем радиосводки становились всё тревожнее. Фашистские войска быстро продвигались в глубь нашей страны.

Я получил письмо от отца из Москвы. В письме не было ни слова о скорой победе. До сих пор помню такую строчку: «Предстоит много трудностей и борьбы, копи силы!» Мы с отцом были друзьями, я ему верил.

Военную игру отменили. Теперь вожатые вместе со старшими мальчиками ночью охраняли лагерь.

...Фашисты подошли к Смоленску. Восемнадцатого июля со станции нам доставили срочную телеграмму: завтра вывезти всех детей в Москву, лагерь закрывается.

В Москве только вышли на привокзальную площадь – оглушительный рёв сирены. Воздушная тревога. Скорей в метро, под землю! С милиционерами и старшими ребятами, взявшись за руки, образовали коридор, чтобы малышей не помяли в толпе. Самого маленького, Колю Фокина, я держал около себя. Когда спустились в метро, по радио дали «отбой» – тревога была учебная.

Родители ждали своих детей около школы. Мой дом был рядом. Дверь открыла няня Анна Михайловна. Аннушка, как мы с братом её звали. Оказывается, мама с младшим моим братишкой и больной бабушкой сегодня уехали в Ульяновск. Отец призван в армию, но пока работает на своём заводе, живёт дома, а сегодня ночью дежурит: ждут воздушных налётов на Москву.

Аннушка всплакнула. Как мог, я успокоил сё и пораньше лёг спать. Утром мы собирались с моим одноклассником Костей пойти записываться в армию.

Но тут пришёл с дежурства отец. Он был в военной форме того времени, с тремя «кубиками» на петлицах гимнастёрки – старший лейтенант. Изумился, увидев меня.

– Вот что, – сказал отец, – быстро собирай чемодан, мамин поезд ещё стоит на запасных путях. Поедешь с ними.

Я пытался возразить: нет, останусь защищать Москву!

– Не беспокойся, – перебил отец, – ты ещё успеешь повоевать. Прошу тебя поехать как старшего, как мужчину. И торопись.

На станции Рогожской разыскали поезд – красные товарные вагоны с маленькими окошками сверху и двухэтажными дощатыми нарами. Поезд был плотно набит людьми больше всего было стариков, женщин с детьми. Мама обрадовалась, что я с ними. Попрощались с отцом, и он ушёл. Зря мы с ним торопились. Поезд тронулся только на следующий день. Часто останавливался, пропуская воинские эшелоны.

Дорога показалась долгой. На станциях бегали с чайниками и бидонами за кипятком, боялись отстать от поезда.

Проезжали города, где окна, как и в Москве, были вечером и ночью затемнены шторами из плотной чёрной бумаги, чтобы не привлекать вражеские самолёты. В пути мы узнали: фашистские «юнкерсы» бомбили Москву.

Не успели в Ульяновске устроиться в общежитии, как пришло из Москвы печальное известие. Наш с братишкой папа во время ночной бомбёжки был тяжело ранен и умер в больнице. Мама целыми днями плакала. А я не мог поверить, что больше не увижу отца. Он был такой красивый, добрый, приветливый. Любил не только своих родных, но и друзей, они часто приезжали и жили у нас. Папа хорошо играл на скрипке, рисовал. Иногда они пели вдвоём с мамой. А ещё отец мог починить любой механизм – от часов до автомобиля. Перед войной его наградили орденом за изобретения...

Мне приснилось, будто папа откуда-то вернулся, живой, весёлый.

Этот сон повторялся и потом, на фронте, где я своими глазами видел, как гибли чьи-то дети, отцы, братья. В то время многим людям снились похожие сны, ведь почти в каждой семье было своё горе. Вспоминалось последнее папино письмо: «Предстоит много трудностей и борьбы...» Он не ошибся, мудрый мой отец, самый дорогой мне человек. Война продолжалась. До Победы было ещё далеко.

 

Я родился на зелёной улице,

В деревянном тихом городке.

А по улице гуляла курица,

И коза паслась невдалеке.

 

Там, за окнами, чернела осенью

От колёс тележных колея,

А зимой скрипучими полозьями

Распевала улица моя.

 

Я гляжу на лошадей распаренных.

На подрагивающую дугу —

Рукавицы в руки, ноги в валенки.

И к дверям, на улицу бегу.

 

Мимо занесённых палисадников

За санями весело бежать.

И возница, бородатый дяденька,

Может, даст мне вожжи подержать.

 

Книги Якова АкимаПредставьте улицу тихого городка Галича, что под Костромой. Дом с окошками. Рядом старый вяз. А из открытого окна видно, как папа играет на скрипке, мама — на гитаре, младший сын — на звонких столовых вилках, старший — на гармошке. Это семья детского поэта Якова Акима.

По воле своих родителей мальчик с братом переехал в большой город — Москву. Когда Яков окончил школу, началась война. Он стал учиться на радиотелеграфиста, изучать азбуку Морзе. Много часов ребята-курсанты сидели в классе с наушниками, а преподаватель выстукивал ключом радиограммы, они внимательно слушали и записывали: точка, точка, тире, точка, точка, точка, тире, точка... А потом вдруг — чирк! По бумаге карандашом: большое-большое тире, значит, курсант задремал.

Из-за войны Яков потерял отца, из-за неё же стал бойцом Красной армии. Из всех музыкальных инструментов домашнего оркестра Яков Аким взял с собой на фронт одну только глиняную дудочку — окарину. Звук окарины похож на голос кукушки. Однажды неподалёку разорвался снаряд. И дудочка раскололась надвое. Он склеил её в День Победы. И склеенная дудочка заиграла. Правда, немного по-другому, не так весело, как раньше...

Пройдя военными дорогами — от начала до конца, — он возвратился к тому, что любил — к книжкам, которые не только учили уму-разуму, но и могли помочь остаться мечтателем или просто весёлым человеком.

Стихи Яков Лазаревич начал писать ещё на фронте. Потом — в общежитии Института тонкой химической технологии, в котором учился уже после войны. Но эти первые поэтические опыты были несовершенны. Первые настоящие стихи сложились после рождения дочери. Он считал себя не в праве оставить её, а потом и сына без стиха или сказки.

Если сначала стихи Якова Лазаревича предназначались его собственным детям, то потом оказалось, что они не только понятны, но ещё и нужны их друзьям и подружкам. Постепенно появились миллионы читателей — все, кто выписывал детские журналы «Мурзилку», «Весёлые картинки», «Костёр» или «Пионер». Первая книга вышла в 1954 году и называлась «Всегда готовы!». Потом были другие: «Цветные огоньки»», «Мой верный чиж», «Мой брат Миша».

Аким стал писать детские рассказы и такие стихи, которые можно было адресовать взрослому читателю. Сам поэт признавался, что для него нет большого внутреннего различия, для какого возраста писать, был бы человек близок. Детские рассказы вошли в сборник «Стрекоза и лимонад», стихи для взрослых в книжку «Из тишины осторожное слово».

Из чувства дружбы Аким переводил самых разных поэтов — прежде всего таких, которые на разных языках писали для тех же читателей и к которым чаще всего обращался он сам, — поэтов детских. За книгу избранных переводов «Спешу к другу» он был удостоен почётного Международного диплома имени Андерсена. В 2003 году, когда Акиму исполнилось 80 лет, одну из школ города Галича назвали его именем.


Добавить комментарий

Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.


Защитный код
Обновить