Поиск на сайте

В этом году у поэта Иосифа Александровича Бродского юбилей — 80 лет со дня рождения.

Бродский — ленинградец. Родился он в 1940 году перед самой Великой Отечественной войной, детство его совпало с тяжелейшими днями ленинградской блокады, с нелёгкими послевоенными годами. Может быть, поэтому Ленинград навсегда вошёл в его творчество? Он любил свой город, посвящал ему стихи.

Многие большие русские поэты в XX веке писали стихи для детей. Писали — Пастернак, Мандельштам, Заболоцкий, Хармс... Писал их и Иосиф Бродский, лауреат самой высокой в мире литературной награды — Нобелевской премии, которую он получил в 1987 году.

За прошедшие годы многие наши талантливые и честные художники, музыканты, писатели не по своей воле и не по своей вине оказались за границей. Не миновала эта участь и Бродского.

Он жил в США, преподавал в университете и пользовался уважением и любовью студентов. Его стихи переведены на многие языки мира. Прозу он писал и по-русски, и по-английски, а стихи — только по-русски. Он много путешествовал — любой американский или европейский университет считал за честь принять его в своих стенах. Бродский читал лекции на разные темы, стихи. Он человек не только умный и образованный, но чрезвычайно остроумный и обаятельный, и потому его выступления привлекали не только тех, кто любит литературу, но и тех, кто ценит общение с крупной личностью.

Детские стихи Бродского могут быть весёлыми и не очень, но они всегда добрые. И потому читаешь их, даже если они печальные, с улыбкой. Бродский, испытавший в жизни много несправедливостей, знал цену доброте.

«Единственная правота — доброта, — писал он в 1972 году.— От зла, от гнева, от ненависти — пусть именуемых праведными — никто не выигрывает».

Давайте же помнить, читая стихи поэта: «Единственная правота — доброта».

 

Владимир Уфлянд

Как стать знаменитым поэтом

Я узнавал это у двух самых знаменитых поэтов нашего времени: у Бориса Леонидовича Пастернака и у Иосифа Александровича Бродского.

Узнал я вот что.

Прежде всего — для этого надо начать писать стихи.

Некоторые поэты начинают сочинять раньше, чем научатся читать и писать, и с детства мечтают стать поэтами. Это совершенно не обязательно. Борис Леонидович мечтал стать музыкантом и начал писать стихи, когда решил, что музыканта из него не получится. Иосиф Александрович Бродский мечтал стать подводником и начал писать стихи после того, как его не приняли в Нахимовское училище.

Потом — не мешает поучиться. Но сколько именно и где?

Борис Леонидович Пастернак с блеском закончил гимназию, историко-филологический факультет Московского университета и ещё года два изучал философию в Марбургском университете в Германии. Иосиф Александрович Бродский, учась в 7-м классе средней школы, однажды среди урока сложил портфель, вышел из класса и больше никакие учебные заведения не посещал. Пока сам не стал профессором нескольких американских колледжей и университетов.

Когда в 1963 году Ленинградское управление КГБ решило, что Бродского надо осудить, и его обвинили в том, что он не учится и не работает, а пишет стихи, судья спросила Иосифа: «А вы этому учились?»

Поэт очень удивился: «Чему?»

Судья уточнила: «Чтоб быть поэтом».

Иосиф ещё больше удивился: «Я не думал, что это даётся образованием. Я думал, что это от Бога».

Так что вопрос с образованием, я думаю, вам ясен.

Кстати, Иосиф Бродский как раз был не против поработать на заводе. Уйдя из школы, он поступил па завод «Арсенал» и попытался стать фрезеровщиком.

Я сам работал в это же время на этом же заводе, тоже фрезеровщиком, и знаю, что это была за работа. С утра ждёшь, когда привезут детали, которые надо фрезеровать. Начальство идёт узнавать, почему токари эти детали еще не обточили. Оказывается, потому, что их начальство пошло узнавать, почему штамповщики эти детали ещё не отштамповали или литейщики ещё не отлили. Зато в последние дня месяца деталей появлялось много, и тогда допотопные станки не выдерживали и ломались. От первого до тридцатого числа рабочие играли в домино и скидывались по рублю. В обед старшие, опытные наставники посылали молодых учеников за водкой и до конца рабочего дня успевали, выпив водки, вздремнуть в раздевалке.

Однако не всем, кто пишет стихи, правится одновременно и водку пить. Борис Леонидович Пастернак предпочитал для вдохновения покопаться в огороде. А Иосиф Александрович Бродский больше любит кофе. Поэтому он решил уволиться с завода.

Некоторые начинающие поэты, приступая к сочинению стихов, задумываются: о чём писать и как писать?

Писать стихи можно о чём угодно.

А чтобы понять, как писать, прочтите книги всех поэтов, которые вам нравятся. А потом напишите так, чтобы было не хуже и в то же время не похоже ни на одного из этих поэтов. Чтобы они не подумали, что вы их передразниваете. Даже если ваших любимых поэтов уже нет в живых, всё равно из уважения к ним лучше не подражать им, потому что за них могут заступиться те, кто живы. Пастернак очень любил стихи Пушкина, но не пытался писать, как Александр Сергеевич. Бродский очень любит стихи Пастернака, но пишет совсем не так, как Борис Леонидович.

Ещё вопрос: чем писать?

Б.Л. Пастернак писал простейшей ручкой, в которую вставлялось стальное перо, и обмакивал перо в фиолетовые чернила. Перо могло писать и очень тонко и очень толсто, поэтому рукописи Бориса Леонидовича выглядят очень красиво. Иосиф Александрович Бродский пишет перьевой авторучкой с чёрными чернилами, но потом всё-таки переписывает стихи на машинке.

Многие интересуются: сколько зарабатывают великие поэты?

Борис Леонидович обычно одалживал деньги до гонорара за переводы. Получая гонорар, отдавал долги и тут же занимал до следующего. Когда ему под конец жизни присудили Нобелевскую премию, он должен был получить довольно приличную сумму. Можно было отдать все долги и больше не занимать. Но руководящие товарищи во главе с Хрущёвым так безобразно повели себя, узнав об этой премии, что воспитанный Борис Леонидович не стал связываться и отказался получать деньги. Когда он умер, его вдова жила на маленькую пенсию, я дом с огородом Литературный фонд, заботящийся об интересах писателей, отобрал у наследников Бориса Леонидовича, чтобы отдать какому-то писателю, который уж точно никогда Нобелевскую премию не получит, потому что его книги мало кто захочет читать.

Иосиф Александрович Бродский, пока жил в Советском Союзе, едва зарабатывал на метро и кофе, потому что его стихи не печатал ни один журнал. Кроме детского журнала «Костёр».

В Америке он стал зарабатывать побольше и лаже купил автомобиль, чтобы сэкономить на метро, которое в Нью-Йорке дороже, чем в Ленинграде. Потом ему тоже присудили Нобелевскую премию, и в отличие от Бориса Леонидовича он её получил. Но тут многочисленные друзья Иосифа Александровича начали занимать у него деньги. И так много оказалось у него друзей, что от премии вскоре не осталось ни доллара.

Так что па этот вопрос можно ответить совершенно определённо: сколько бы ни зарабатывали великие поэты, не мешает нм зарабатывать побольше, чтобы молодые поэты, начиная писать стихи, не сомневались, что они выбрали очень уважаемую и хорошо оплачиваемую профессию.

 

Иосиф БРОДСКИЙ

Кто открыл Америку

«Шекспир открыл Америку.

Давно. При Г. Ю. Цезаре.

Он сам причалил к берегу.

Потом его — зарезали».

 

«Вы что?! Шекспир — Америку?

Он умер до отплытия.

Принадлежит Копернику

честь этого открытия».

 

«Да нет, перу Коперника,

французского поэта,

принадлежит трагедия

«Ромео и Джульетта».

 

«Ах нет, вы просто спятили!

Да что ж вы, в самом деле?

Америка, приятели,

открыта Торичелли!»

 

«Да нет, вы всё напутали.

Как следует усвойте:

не Торичелли — Ньютоном

Америка...» — «Постойте,

 

не Ньютоном, а...» — «Нужно ли

настаивать на имени?

Её ведь обнаружили

до нашей эры римляне!»

 

«Я чувствую без имени

себя совсем подавленным».

«Вы что? Какие римляне?

Она открыта Дарвином!»

 

«Не Дарвином, а Байроном!»

«Плешивым и пришибленным?»

«Да нет, известным барином».

«Не Байроном, а Шиллером!»

 

«Уверьтесь, бросив глупости,

в сужденье обоснованном:

Америка на глобусе

нанесена Бетховеном!»

 

«Бетховена примерное

служение наукам

известно, но Америка

открыта Левенгуком».

 

«Нет, что-то тут не вяжется.

Она открыта...» — «Врёте!»

«...Буонапартом, кажется».

«Вот-вот, Буонаротти!»

 

«Да нет. Его Величество

Карл Пятый...» — «Заблуждение!»

«...В эпоху электричества!»

«...Да, до оледенения...»

 

«Шекспир нам дал подробное...»

«Шекспир? Он из Италии...»

Ну, и тому подобное,

и, так сказать, так далее.

 

Вот так на подоконнике

беседовали школьники.

Я двери притворил.

Прошу вас убедительно

сказать им, кто действительно

Америку открыл?

Открыл Америку Христофор Колумб. Произошло это 12 октября 1492 года.

* * *

Как небесный снаряд

на своё заданье,

снег летит в Ленинград —

на дома, на зданья,

на карниз, на панель,

под собачьи лапы,

на пальто, на шинель,

на кусты, на шляпы.

На вокзальный перрон,

на лоточек всякий.

До колен, до колонн

занесён Исакий.

Занесён Эрмитаж,

ломится от груза

и — по первый этаж —

помещенье ТЮЗа.

Снег летит, мельтешит,

проявляет клейкость,

о троллейбус шуршит,

о него — троллейбус!

На бегу человек

вздрогнет под часами:

кто здесь кружится? Снег.

Вот и нет,— мы сами.

Мы летим к фонарям,

на ступеньки лестниц,

по садам, по полям,

прямо в неизвестность.

Разгоняемся — хлоп

под собачью лапу.

То ли свалят в сугроб,

то ли слепят бабу.

Мы летим, мельтешим,

в снегопад влетаем,

будто вниз мы спешим,

в подворотнях таем.

Обрывается след

за дверной пружинкой.

 

И вращается свет

вместе со снежинкой.

 

СЛОН И МАРУСЬКА

Маруська была — не считая ушей —

    не кошка: краса круглолицая.

 

Слоны, как известно, боятся мышей,

    и кошка при них — как милиция.

 

И вот у Маруськи звонит телефон

   (а дело уж близится к полночи),

 

и в трубке хрипит перепуганный Слон:

   — Здесь мышь... умоляю... о помощи...—

 

И, острые когти поглубже вобрав,

    среди снегопада и мороси

 

Маруська к Госцирку несётся стремглав

    почти на космической скорости.  

 

Вбегает и видит: швейцар весь дрожит,

    слезами глаза его застятся,  

 

а Слон на спине на арене лежит,

   хватается хоботом за сердце.

 

Хрипит, задыхается: — Вот он... бандит...

   хватай его, киска... ты смелая...—

 

Действительно, мышь на арене сидит,

    но мышь эта вовсе не серая.

 

— Хватай его, киска... чего глядишь...—

    От страха стал Слон цвета бурого.

 

— Да это же, граждане, белая мышь!

    Она же сотрудница Дурова.

 

Учёная мышка! Палата ума!

   Я месяц назад или около

 

была на её представленье сама

    и хлопала ей, а не слопала.

 

— Спасибо,— тут молвит в смущении Слон. —

    Приятно от страха избавиться.—

 

К Маруське подходит, кладёт ей поклон,

   Маруська в ответ — улыбается.

 

— Что хочешь теперь ты приказывай мне!

    И вот, как владычица Индии,

 

вернулась Маруська домой на Слоне.

   Соседки мои это видели.

 

Прошло много времени с этого дня,

    я забыл бы о нём, вероятно,

 

но Маруська живёт у меня,

   и в цирк нас пускают бесплатно.

 

В ШЕСТЬ ЧАСОВ ПОД НОВЫЙ ГОД

В шесть часов под Новый год

я куплю пароход.

«Альбатрос» назову,

в Антарктиду поплыву.

 

Там куплю паровоз,

чтоб меня на полюс вёз.

Как на полюс ступлю,

самолёт себе куплю.

 

Я скажу: — Самолёт,

надоел мне снег и лёд.

Я в тепло теперь хочу.

Словом, в Африку лечу.

 

Там куплю себе Слона

и скажу: — Поедем на

остров тот, что я искал

у доски,— Мадагаскар

 

Там тепло и красота.

Там куплю себе Кита

и, держась за фонтан,

поплыву на Индостан.

 

Там Кита я отпущу,

Тигра в джунглях отыщу

и на нём переезд

совершу в Эверест.

 

Там куплю себе Орла

и скажу: — Орёл, дела

таковы — в кратчайший срок

мчимся во Владивосток.

 

Промелькнёт под нами глушь,

Куэнь-Лунь и Гиндукуш.

И во всю свою ширь

нам откроется Сибирь.

 

Я в берлогу палкой ткну,

разбужу Медведя.— Ну,—

скажу,— кончай реветь,

на Урал вези, Медведь.

Там я в горы побегу,

 

Волка в сани запрягу

и скажу: — Давай-ка,

брат, полным ходом в Ленинград.

 

Сквозь дремучие леса

мы промчимся в полчаса,

срубим Ёлку по пути.

 

И в Двенадцать Без Пяти,

под собой не чуя ног,

позвоню я в ваш звонок.

 

САМСОН, ДОМАШНИЙ КОТ

Кот Самсон прописан в центре,

в переулке возле церкви.

Он красив и безработен.

По натуре — беззаботен.

И, пока мы в классе пишем,

он слоняется по крышам,

как звезда по небосводу.

А в ненастную погоду,

отказавшись от прогулки,

на событья в переулке

смотрит с миной безучастной

из окна квартиры частной.

 

Вот он влез на подоконник...

По земле идёт полковник,

у него в петлице — пушка.

По стеклу летает мушка.

Размышляя о глаголе,

дети бегают по школе.

Чересчур похож на гнома,

старичок из гастронома

тащит сетку; та — полна.

Что там, в сетке? Ветчина?

Непонятно, хоть убей!

В небе восемь голубей...

 

Вечер клён задел, снижаясь.

Кот мурлычет, погружаясь

в беспорядочные грёзы.

Каждый глаз — как лист берёзы.

Обеспеченный ночлегом,

он сочувствует коллегам:

тот — водичку пьёт из Мойки,

тот — поужинал в помойке,

тот — вздремнул на полчаса,

тот — спасается от пса,

тот — совсем больной от стужи...

 

Многим, муррр, конечно, хуже...

Не могу им всем помочь...

Потому что скоро — ночь...

Это мне — не по плечу...

Потому что... спать хочу...

 

Кран ворчит на кухне сонно:

«Есть ли совесть у Самсона?..»

«...Я в Комарово... Вспоминаю нашу последнюю осень с музыкой, колодцем и Вашим циклом стихов...» Из письма А. А. Ахматовой Иосифу Бродскому в ссылку 15 февраля 1965 г.

АРИЯ КОШЕК

 

Наши щёчки волосаты.

Наши спинки полосаты,

словно нотные листы.

Лапки — чудо красоты!

 

Красоты мы необычной.

Выгнув хвост,

как ключ скрипичный,

мы в пыли его влачим

и в молчании — звучим.

 

АРИЯ ПТИЦ

Мы, певцы, и мы, певицы,

именуемые «птицы»,

вместе с песнями смогли

оторваться от земли.

 

Но при этом с каждой рощей

мы язык находим общий,

и идёт зимой и летом

в небе опера с балетом.

 

АРИЯ НАСЕКОМЫХ

Пчёлки, бабочки, жучки —

мы как нотные значки.

Нашу роль нельзя сужать

до умения жужжать.

 

Наша музыка простая:

затихает, улетая,

улетает, затихая.

Возвращается, порхая.

 

АРИЯ СОБАК

Мы, собаки-забияки,

расположенные к драке,

мы способны на рулады.

Расточаем серенады

 

кошкам, пташкам, насекомым,

всем прохожим незнакомым.

Очень часто — тишине.

Главным образом — луне.

 

АРИЯ РЫБ

Слышат реки и озёра

песню, скрытую от взора.

Над глубокими местами

дирижируем хвостами.

 

Мы хористы и солисты.

Наши песни серебристы.

Но ни слова, нет, ни слова

не дойдёт до рыболова.

 

АРИЯ ДОЖДЯ

Словно струны, но живые,

наши струи дождевые.

И бренчат на них в тумане

ветры — старые цыгане.

 

Целый день гудит гитара

от небес до тротуара.

Но не блещет та гитара

новизной репертуара.

 

АРИЯ ДЕРЕВЬЕВ

Мы, деревья, сами — звуки.

Меж собой всегда в разлуке,

разбредаемся по рощам,

умоляем, шепчем, ропщем.

 

Разбредаемся лесами.

Всё-то делаем мы сами:

и кручинимся, и блещем,

и поём, и рукоплещем.

* * *

Что хорошего в июле?

Жуткая жара.

Осы жалятся, как пули.

Воет мошкара.

 

Дождь упрямо избегает

тротуаров, крыш.

И в норе изнемогает

полевая мышь.

 

Душно в поле для овечки,

в чаще — для лося.

Весь июль купайся в речке

вместо карася.

Литература

  1. Бродский И. Стихотворения// Искорка. - 1989. - № 4, 6, 7.
  2. Лосев Л. Иосиф Бродский. Опыт литературной биографии. М.: Молодая гвардия, 2006. (Жизнь замечательных людей).
  3. Гордин Яков. Рыцарь и смерть, или Жизнь как замысел. М.: Время, 2010.
  4. Клоц Яша. Иосиф Бродский: стихи для детей// Неприкосновенный запас. - 2008. - №2.
  5. Уфлянд Владимир. «Если Бог пошлет мне читателей…». СПб.: «БЛИЦ», 1999.

Яндекс.Метрика