Зимняя страничка

Д. Булатникова

Гном, свалившийся с ёлки

 

Гномик на ёлкеДом спал. Спал старый фанерный шкаф, в котором так славно было прятаться, играя в жмурки с Наташкой и Колей. Спал круглый стол, накрытый вязаной скатертью с бахромой. Вокруг стола дремали стулья с гнутыми спинками, а под столом видел третий сон закатившийся туда облезлый резиновый мячик.

За дверью спала на большой железной кровати Санькина мама. А над нею на прибитом к стене плюшевом коврике спали рогатые олени среди изрядно полинявших зелёных ёлок. Сестра Наташка спала на диване, и одеяло свешивалось до самого пола, потому что во сне Наташка любила брыкаться ногами. Только часы-ходики над диваном не спали и довольно громко тикали: "Тик-так, тик-так".

Санька сидел в своей решётчатой кроватке и смотрел на ёлку. Чудесной мерцающей громадой высилась она в углу. Ему казалось, что он слышит, как с тихим звоном касаются иголок стеклянные шары, как шелестит мишура и качаются нарядные хлопушки. Он старался не дышать, чтобы лучше слушать голос ёлки — самого большого чуда, которое он видел за свою короткую пятилетнюю жизнь. Под потолком мерцала звезда, склеенная из картона, покрашенная красной краской и облепленная осколками разбитого недавно Санькой зеркальца. Такой красивой звезды не было ни у кого, он точно знал.

Санька сунул руку под подушку, чтобы убедиться, что подарок в бумажном пакетике с нарисованными на нём снежинками лежит на месте. В пакетике были связанные бабушкой носки, красно-синий карандаш, отлитый из свинца пистолетик и четыре карамельки в розовых обёртках. Душу Саньки переполняло счастье. Ведь подарок ему принёс настоящий Дед Мороз — в шубе и валенках, с белой бородой и огромным мешком в руках. Правда, Санька его не видел, задремал на диване, ещё когда мама накрывала на стол. Но потом его разбудили и сказали, что приходил Дед Мороз, очень торопился и просил передать подарок Саньке, а сам поехал раздавать подарки другим детям.

— И Вовке? — спросил сонный Санька.

— И Вовке, и Машеньке, и Васильку, — подтвердила мама.

Наташке Дед Мороз подарил куколку, сшитую из лоскутков, и красивый платочек с вышивкой. Но Санька ей не завидовал — зачем ему кукла и платочек с цветочками? Что он — девчонка? Он — солдат, и ему подарили пистолет! И теперь мальчишки непременно примут его играть в партизан и разведчиков.

От этих мыслей Санька зажмурился и стал ещё счастливее. Но потом снова открыл глаза и уставился на ёлку.

Это была высокая пушистая пихта. Мама принесла её вчера утром, и дом сразу наполнился запахом хвои. Санька крутился вокруг установленного в деревянную крестовину дерева и изнывал от желания поскорее начать наряжать его. Ведь они целую неделю вместе с мамой и Наташкой клеили бумажные цепи, вертели из обложек старых журналов большие пустые конфеты, которые называются смешным словом — хлопушки, рисовали на бумаге зайцев и человечков, а потом вырезали их и приклеивали к ним петельки из ниток. Правда, у Саньки человечек получился кривоватым и длинноруким, но мама пририсовала ему красный колпачок и сказала, что это будет гном. Кто такой гном, Санька не знал и тут же полез с расспросами.

Теперь он знает, что это такой маленький человечек, который живёт в лесу в норке под пнём и прячется от людей. Мама им с Наташкой даже сказку про гномов рассказала.

Поэтому когда мама достала из шкафа коробку с новогодними украшениями, Санька первым делом схватил своего гнома и повесил его в глубину пушистого и душистого ёлочного мира — зацепил за веточку и засмеялся, увидев, как гном смешно закрутился на ниточке, словно танцуя от радости. Потом они осторожно развесили пять серебристых шаров из тонкого стекла с нарисованными на них бело-голубыми цветами. Шары были очень старые — их хранили обёрнутыми в мятую бумагу и очень боялись разбить. Раньше таких шаров было много — целая коробка, но вот осталось только пять.

Остальные игрушки — картонные, ватные и из папье-маше — Наташка и Санька вешали сами, мама ушла на кухню месить тесто для пирога. Рыбки, зверьки, серебристые снеговики, саночки и клоуны — каждую игрушку они рассматривали и подбирали ей особое место. Потом Наташка достала ватного Деда Мороза и прикрепила к нему на грудь бумажную ленточку с красными цифрами 1946. Санька почему-то вздохнул. Вот ещё один год почти прошёл, а папы всё нет... И мама с Наташкой уже почти не верят, что он вернётся. А Санька верит — ведь похоронку-то им не прислали.

А сестра уже доставала канитель — тонкие, почти невесомые полоски из металла — и, подставив табурет, раскидывала её по веткам. Потом они разложили на пихтовых лапах комочки ваты, закрыли крестовину куском старой простыни и поставили на неё Деда Мороза.

Ёлка получилась очень красивой. Такой красивой, что сидел Санька тёмной новогодней ночью в кровати и любовался ею.

Наташка завозилась на диване и окончательно спихнула с себя одеяло. "Замёрзнет ведь", — по-взрослому вздохнул Санька и вылез из кроватки. Укрыв сестру, он подумал и осторожно полез под ёлку.

С трудом, стараясь не шуметь, протиснулся между ветками и уселся, подобрав под себя ноги. Ух, как же тут было здорово! Мягкие пихтовые иголочки нежно тыкались в щеки. Вата, уложенная на них, казалась снегом. Прямо перед носом Саньки покачивался на металлическом обруче крошечный ватный клоун, а чуть выше висела хитрая лиса с колобком на носу. И две настоящие шишки! Санька сидел под ёлкой, вертя головой и придумывая сказки. Он придумал сказку про клоуна, про зелёную лягушку и про волшебную шишку. А про лису и колобка кто-то уже придумал сказку до него.

Кто-то зашебуршал рядом, и Санька вздрогнул. Потом тихонько засмеялся в кулачок — это рыжий котёнок Мурзик проснулся и полез следом за Санькой под ёлку — проверить, что он там делает. Мальчик погладил котёнка, и тот сразу же прижался к нему, свернулся клубочком и замурлыкал. А следом уже шуршало что-то другое. Задев Санькину щеку, оно легко пролетело и упало вниз: "Шлёп!"

Под ёлкой было темно и Саньке пришлось наклониться, чтобы рассмотреть, что же это такое свалилось. Рассмотреть-то он рассмотрел, только глазам своим не поверил — на полу, около спящего котёнка сидел крошечный человечек в красном колпачке с золотым бубенчиком, в синей длинной рубашке, полосатых штанах и смешных башмаках с загнутыми носами. А в руках у человечка был яркий фонарик, поэтому Санька и смог так хорошо его разглядеть.

— Ты кто? — удивился Санька.

— Кто, кто... — проворчал человечек и почесал ушибленный бок.— Гном я!

И тут Санька увидел, что руки у человечка очень длинные, а ножки, наоборот, короткие. Значит и правда — это его, Санькин гном! Но тот гном, которого сделал Санька, был бумажным, а этот — вполне живой и даже говорящий. Как могло случиться такое превращение?

А гном тем времен встал на ноги и принялся весело размахивать своим фонариком. При этом бубенчик на его колпачке тонко-тонко зазвенел, и стаи веселых золотых звёздочек закружились между колючими ветками и блестящей канителью.

И сидел Санька, улыбаясь во весь рот, а на ёлке кувыркались и танцевали среди падающих сверху снежинок игрушки. Раскачивались хлопушки и шары, серебряные зайчики от звезды плясали на стенах. Дед Мороз распахнул свой мешок и протянул его Саньке, а из мешка высыпались разноцветные конфетки и, смешно отряхивая бумажные оборки, тут же принялись водить хоровод. Строгие ходики перестали твердить своё "тик-так", и стали вызванивать весёлую песенку. И только котёнок Мурзик сладко спал и мурлыкал, даже не поводя ухом.

От всей этой кутерьмы у Саньки даже голова закружилась. Он боялся пошевелиться, чтобы не зацепить кого-нибудь из веселящегося ёлочного народца. Ведь стоило только подуть на кувыркающегося в своем обруче прямо перед Санькиным носом жёлтого клоуна, как он непременно бы свалился вниз.

Наконец и музыка, и танцы стали стихать. Праздники ведь, как люди, имеют свойство уставать и делать передышку. Санька взглянул вниз и увидел, что его гном, повесив фонарик на ветку, роется в мешке Деда Мороза.

— Что ты ищешь?

— Что, что... — гном имел дурную привычку повторять Санькины слова. — Конечно подарок!

— Кому?

— Кому, кому... А ты как думаешь? Тебе, Санька! Я ищу тебе самый лучший новогодний подарок!

— Но мне уже подарили, — растерялся честный Санька. — Целый пакет подарков.

— Нет, это будет настоящий, волшебный подарок! — Гном запустил в мешок свою длинную руку по самое плечо и, наконец, вытащил оттуда прозрачный граненый камешек-льдинку. — Уф, а я уже боялся...

—Что это? — удивился Санька.

— Это — желание. Причем, самое главное и заветное. Если загадать его в эту ночь, то оно непременно исполнится. — С этими словами гном протянул льдинку Саньке.

Санька подставил ладошку и подарок, такой прозрачный, что его было почти не заметно, если не поднести ладонь к самому лицу, опустился в её середину. Удивительно, но льдинка было совсем не холодной, а теплой и словно живой. В её прозрачных гранях сверкали серебряные искры.

— Спасибо... И что мне теперь делать?

— Ты должен сказать о своем заветном желании и подуть на эту штуку, — гном для наглядности потыкал в льдинку крошечным пальчиком. — Только сначала подумай хорошенько, потому что такие подарки получают только один раз...

— Я понял, — сказал Санька и стал вдруг очень серьёзным. Потом зажмурился, вздохнул и быстро произнес: — Я хочу, чтобы вернулся папа! — и дунул в раскрытую ладошку.

Когда он открыл глаза, льдинка уже бесшумно разлеталась сверкающими снежинками. Мерцающая вьюга закрутила Саньку, и в ней исчез и гном со своим фонариком, и Дед Мороз, и ёлка... Только Мурзик громко-громко мурлыкал и грел его своим теплым боком.

— Ох, ты и выдумщик! — ворчала утром мама, тормоша спящего под ёлкой в обнимку с котёнком Саньку. — Ну-ка, вылезай немедленно! И что тебя туда занесло?

Санька растерянно открыл глаза. В окна, запорошенные снегом светило яркое солнце. На столе пыхтел паром горячий чайник, а сестра Наташка сидела на стуле, болтала ногами, хихикала и показывала на Саньку пальцем.

Сконфуженный Санька полез из-под ёлки. Это же надо было — уснуть! Но зато какой замечательный сон он увидел... и как жалко, что это был только сон.

Ползти было неудобно — мешало что-то, зажатое в кулаке. Санька разжал пальцы и увидел своего смешного длиннорукого бумажного гнома...

А за тысячу километров от Санькиного дома по коридору военного госпиталя бежала всполошенная медсестра и кричала:

— Профессор! Профессор!

— Что такое? — отозвался из своего кабинета Пётр Иванович Каретский, чудаковатый с виду, но известный в научных кругах профессор психиатрии. Профессор совершенно забыл, что сегодня — Новый Год, и с утра явился на работу, чему абсолютно никто не удивился.

— К Безымянному память вернулась!

— А что я вам говорил, Анечка? Амнезия, это такая загадочная штука, что в любой момент человек может вспомнить всё! Тем более, после такого тяжёлого ранения. — Профессор сложил на животе руки и благостно улыбнулся.

— Пойдёмте, пойдёмте скорее, Пётр Иванович! Он там, в вестибюле, около ёлки! Как глянул на неё, так всё и вспомнил...

Яндекс.Метрика