Login
needlewoman.infoновости гламура

Кто как маму любит

Международный женский деньКто не радуется марту? Нет, наверное, такого человека! Март всем припас подарки — и весеннее солнышко, и весенние каникулы, и весенний праздник 8 Марта. Девочки очень им дорожат: в некоторых школах, говорят, в ожидании этого дня мальчишки целую неделю никого не дёргают за косички и не дразнятся.

Каким ни выдался март, он всегда для нас — ожидание какого-то не­обыкновенного счастья. Можно запамятовать про наступление каникул, даже про свой день рождения, да мало ли о чём мы забываем порой в суматохе, но о том, что 8 Марта — женский день, забыть просто невозможно. Потому что об этом помнят все.

Женщина — хранительница се­мейного очага. Женщина — вели­кая труженица. Женщина — сим­вол любви, доброты, заботы и милосердия. Сколько тёплых, красивых и правильных слов бу­дет сказано в эти дни о них, на­ших бабушках и мамах, сестрён­ках и подружках, наших учитель­ницах, снисходительных и стро­гих, справедливых и придирчи­вых.

Но почему некоторые из нас произносят эти слова только в канун 8 Марта? И почему забы­вают о них сразу же после празд­ника? Как часто грубым словом, невниманием и безразличием мы обижаем тех, кому в Междуна­родный женский день готовы по­дарить всю Вселенную?

Давайте задумаемся над этим. И, поздравляя дорогих нам жен­щин, девушек, девочек с празд­ником, даря им цветы и улыбки, будем помнить о добром, чутком и бережном отношении к ним всегда. Ведь от этого вся наша жизнь станет радостней, светлей и красивей.

Предлагаем познакомиться с забавными рассказами В. Бахревского, Т. Ломбиной, В. Ланцетти, Г. Мякунца, Т. Майданович об отношении детей к маминому празднику, о подготовке сюрпризов, о том, кто как маму любит.

 

В. Бахревский

Кто как маму любит?

 

Сыновья готовят сюрприз мамеЖили два брата: Ваня и Вася. Ваня был старший, он ходил во второй класс. Вася ходил в первый класс и был младшим братом.

Жили Ваня и Вася с мамой. Отец у них был моряком. Придёт из плавания, привезёт чудо-раковину, коралловую веточку, чучело мангусты с коброй, ин­тересно, да грустно. Только его встретишь, только к нему привыкнешь, и уже провожать надо.

Уходил отец в очередной рейс, ска­зал братьям:

— Ну, хлопчики! Гляжу я на вас, радуюсь. Вытянулись, силёнка в руках играет — настоящие помощники ма­ме. Очень я на вас надеюсь.

Пришли Ваня и Вася из школы и первым делом развернули старую теплую шаль. Этой шалью мама обед ку­тала, чтоб не остыл.

— Лапша с курицей и сосиски с кар­тошкой! — это сказал Вася. Он был хоть и поменьше, но проворней. — Ку­рицу едим, сосиски с картошкой едим, а лапшу вываливаем.

—  Нет, — сказал Ваня. — Чтоб хо­рошо расти, всё надо есть.

— Ладно, — согласился Вася. — Ты своё ешь, а я своё вывалю.

Ваня вздохнул, но стерпел. Такая уж доля старших братьев: терпи да терпи. Сели за стол.

—  Руки хоть вымой! — сказал Ваня Васе.

—  Я утром с мылом два раза  мыл.

—  Тогда лапшу будешь есть!

—  Ладно, — согласился Вася, по­шёл в ванную и немножко намочил ру­ки водой.

Поели.

— Вась, давай в квартире уберём­ся, — стал подъезжать к младшему Ваня. — Помнишь, папа сказал: я на вас надеюсь!

— Ладно! — согласился Вася. — Ты метёшь большую комнату, я мету в спальне, а столовую пополам.

Ваня взял веник, Вася взял щётку, и они стали мести.

—  Что ты топаешь на весь дом? — спросил Ваня Васю.

—  Я потому топаю, что мету пол не попросту, а с интересом.

Ваня немножко испугался и пошёл поглядеть, как это метут с интересом. Все было очень просто: Вася скакал на щётке, и пыль вилась за ним по комна­те, как за настоящим скакуном.

Ваня опять стерпел. Он принёс ве­ник и сказал:

— Я мёл веником, теперь ты помети.

— Ладно! — сказал Вася, взял ве­ник и стал глядеть на него и думать.

— Учти, — сказал Ваня, — я свою большую комнату уже почти подмёл, а у тебя подметенного не видно.

— Подмету, не бойся, — сказал Ва­ся, и скоро в спальне, где он работал, раздался плеск воды.

— Васька! — закричал Ваня и ки­нулся спасать спальню.

Вася сидел на полу, макал веник в таз с водой и потом быстро бил ладонью по кончикам метёлок, и брызги летели с веника по всей комнате.

— Видал! — крикнул Вася. — Я не как ты! Подметаю сразу нижнюю пыль и верхнюю.

— Ты на стену погляди! — ахнул Ваня. — Ты погляди на покрывало!

Он потянул таз на себя, а Вася на себя.

Ваня дёрнул таз изо всей силы, а Вася взял да и отпустил. В тазу, как в океане, поднялась огромная вол­на, и Вася на мгновение скрылся в ней.

Когда волна опала и растеклась мир­ными  ручейками, обегая мамины  лучшие туфли и просачиваясь под пыш­ный косматый ковёр. Ваня увидал, что школьную форму надо стирать, и немедленно.

От горя и отчаяния он замахнулся на Васю щеткой — и не для того, чтобы ударить, а так, — и тотчас хлопнуло, зазвенело, посыпалось, а в следующий миг в лицо вцепился мок­рый веник.

Веник кинул Вася, хлопнула разби­тая лампочка, а зазвенел разлетевший­ся один из четырёх рожков люстры.

И тут пришла мама.

Она сняла плащ, прошла в спальню по лужам и битому стеклу, сбросила туфли и легла на красивое, а теперь ещё и конопатое покрывало.

— Мамочка! — бросился к ней Ва­ся. — Мамочка!  Прости! Я тебя очень и очень люблю! Только не плачь! Мы никогда, никогда не будем тебя огорчать!

И Вася стал целовать маму, гладить ей волосы, тыкаться носом в мамино плечо.

А Ваня ползал по комнате, собирал стекляшки в таз, вытирал тряпкой во­ду, подметал комнаты.

Потом мама встала, выпила сердеч­ные капли, переоделась в домашнее, разобрала постель, легла, а Васька, конечно, подкатился ей под бочок.

Мама заметила все непорядки, но это её даже не рассердило, сердиться на такое не было сил, потому что в га­зете написали: по Атлантическому океа­ну ходят волны высотой в четырна­дцать метров — с пятиэтажный дом. А корабль любимого человека Вани и Васи был в Атлантике.

Мама не спала три ночи, плакала, пила сердечные капли, а потом пришла радиограмма: «Жив, здоров. Целую. Папа».

Ваня и Вася не знали, что по Атлан­тическому океану ходили огромные волны, они думали, что это они вино­ваты в маминой болезни. Жили они в эти дни тихо-тихо. Ходили в школу, учили уроки, ели всё, что им давали.

А когда пришла радиограмма, мама вдруг заснула среди бела дня, и Ваня через каждые пять минут приходил на цыпочках в спальню, слушал, как мама дышит. И вдруг ему показалось, что дыхание у мамы слабеет.

Ваня кинулся одеваться.

— Васенька, — сказал он, — ты си­ди дома. И если мама проснётся, дай ей сердечных капель, а я побегу за вра­чами.

Ваня знал, где больница, и знал, что до больницы путь опасный: нужно пе­рейти две широкие улицы и переулок. Он подбежал к переходу и терпеливо ждал, когда соберутся взрослые, и пе­реходил улицу вместе с ними.

Больница помещалась в огромном доме с огромными дверями.

Ваня вошел в эти двери, а что даль­ше делать, он не знал. Люди стояли тут и ходили, среди них попадались и в белых халатах, но все такие строгие. Ваня пошёл за одной тётенькой с несердитыми глазами.

Она поднялась на второй этаж и, когда Ваня уже собрался окликнуть её, вдруг отворила высокую белую дверь кабинета и скрылась... Он подождал её, подождал и опять помчался на первый этаж. И опять выбрал тётю по­добрее, пошёл за ней, а она вдруг остановилась и спросила:

— Что ты здесь делаешь, мальчик? Школу прогуливаешь?

И ушла.

Тогда он встал в тёмном уголке и заплакал, но тотчас вытер слёзы: у ма­мы дыхания не слышно, а он прячется.

Ваня побежал туда, где стояло воз­ле окошечек много людей. До окошеч­ка высоко, но он уцепился за барьер, подпрыгнул:

—  Тётенька! Тётенька!

—  Мальчик, почему без очереди? — сказали ему.

—  Но у мамы дыхания не слыш­но! — закричал Ваня.

И тогда к нему подошли, спросили, что случилось, и он сказал, что они с братом Васей хотели маме помочь, но подрались, разбили люстру, мама за­болела, пила сердечные капли, а те­перь у неё дыхания не слышно.

Люди в белых халатах сердито по­качали головами, взяли чемоданчики и пошли вместе с Ваней в машину. Машина ехала с сиреной, потому что она спешила спасти маму.

Когда врачи подошли к маминой кровати, она всё ещё спала, но потом открыла глаза и очень испугалась.

А потом она обняла Ваню, нашла и обняла Васю, плакала, смеялась и про­сила врачей извинить их. И показала папину радиограмму.

Ваня стоял, опустив голову: он опять сделал всё не так — и ждал сурового наказания. Но самый старший врач, прощаясь, наклонился и вдруг крепко пожал ему руку.

Добавить комментарий

You cannot add a banned link


Защитный код
Обновить

Похожие материалы