Читальный зал

Дедушка из РостоваИроничная повесть Александра Крестинского о еврейском дедушке Науме и его внуке рассмешит и никого не оставит равнодушным. Мальчик Витя с таким нетерпением ждёт приезда дедушки, что представляет его необыкновенным человеком — "пожарником" из Ростова.

Вся семья решает сложный вопрос: что же ему подарить на память. И вот решение найдено: нужно купить штиблеты сорок шестого размера! Этот дефицитный товар нелегко достать.

Заботливые тётушки подключают к решению проблемы дядю Володю, который хочет войти в семью на правах родственника, и уговаривают его подобрать "ключик" к хитрому старику-торговцу Михалычу.

Приезд двоюродного дедушки принёс с собой много приятных вещей: на столе яства, вся семья в сборе, и можно блеснуть декламацией стихов, а ещё провести экскурсию к Медному всаднику, принять участие в мелком ремонте, пострелять в тире и даже захотеть стать Большим человеком.

Прочитаете и узнаете, как прошла встреча с дедушкой, понравились ли ему штиблеты, насладитесь описанием довоенного быта, узнаете о добрых отношениях в семье.

 

А. Крестинский

Штиблеты для дедушки

(история из довоенной жизни)


У НАС ГОСТИ. Тетя Мария. Тётя Гена (полное имя Генриетта) и тётя Соня. Мама угощает их кизиловым вареньем. Я тоже сижу за столом, тяну чай из блюдечка и не свищу при этом, как обычно, потому что боюсь, что меня выгонят из-за стола, а я так люблю слушать взрослые разговоры!

— Приезжает старый Наум, — сообщила тётя Мария, женщина с мужским лицом. В старину таких мужчин рисовали на портретах, и в своих широких белых воротниках, с точёными лицами цвета слоновой кости, с длинными волосами они были чуть-чуть похожи на женщин. Но у тех мужчин на портретах густые фигуристые усы. У тёти Марии усов нет. Тем не менее в ней угадывается что-то мужественное.

Усики — чёрненькие, едва заметные усики — у молоденькой тёти Гены, которая, однако, ничуть не походит на мужчину. Между прочим, я никогда не слышал, чтоб она рассказала за столом что-нибудь новенькое, своё, хотя, по-моему, любой гость должен чем-то удивить, на то он и гость. Тётя Гена вечно поддакивает, повторяет за другими, в лучшем случае она разъясняет.

— Приезжает Наум, — повторила тётя Гена. — Он приезжает из Ростова, — разъяснила она. И добавила: — Прислал телеграмму.

Искусственная блондинка тётя Соня с круглыми выпуклыми глазами, разглядывая свой маникюр, говорит:

— Мы пришли посоветоваться, как быть, что делать...

— Это твой дедушка Наум, — повернулась ко мне мама. Я кивнул. — Твой двоюродный дедушка...

«Вот мирово! — думаю. — И, конечно, он будет жить у нас! Только у нас!»

— Он ещё никогда не был в нашем городе, — говорит мама, — это очень большое событие в его жизни...

— Я бы, конечно, могла его пристроить, но у нас уже гости из Киева, — это говорит тётя Мария, голосом, исключающим какие бы то ни было возражения.

«Вот и хорошо, что у вас гости! — обрадовался я. — Вот и прекрасно!»

— А у меня, ты знаешь, как тесно, — тётя Гена обращается к маме. — Он просто не поместится в моей конуре. Я сама не знаю, как помещаюсь. И потом Володя...

Тут все согласно кивают. «Да-да, Володя... Володя будет недоволен... Нельзя, чтоб Володя был недоволен... Никак нельзя!..»

Ещё бы! Если Володя будет недоволен, свадьба не состоится. А если свадьба не состоится, тётя Гена перезреет. Они всё время боятся, что тётя Гена перезреет. Глупо! Она ведь не яблоко и не груша!

— Знаете, какой Володя капризный? — сказала тётя Гена и вздохнула.

«Глупости, — подумал я. — Капризный! Вот глупости...» Уж кто-кто, а я-то знал, что такое «капризный».

— Да, — сказала тётя Мария. — Володя будет недоволен. Это нельзя...

Повздыхали. Задумались.

Я спросил тётю Гену:

— А когда вы поженитесь?

— Фу, какой невоспитанный ребёнок! — сказала тетя Гена. — Почему он здесь присутствует?

Тётя Мария, категорически:

— Да, ребёнку здесь не место.

— Ты кончил пить чай?.. Всё равно выходи из-за стола, — строго говорит мама.

— Сейчас. Только допью. Я больше не буду. Простите, — я знаю, что им надо.

— Мы, кажется, говорили про старого Наума, — это берёт слово тётя Соня, — при чём тут Володя? Что касается меня, то я рада приютить Наума в это время, я всей душой, вы меня знаете...

Я не на шутку встревожился: а вдруг тётя Соня и вправду возьмёт его к себе в гости? А как же мы? Ёрзаю на стуле и вопросительно гляжу на маму. Моя тихая мама сидит за столом, опустив глаза и скручивая в трубочку край скатерти.

— ...Вы меня знаете, — повторяет тётя Соня и оглядывает всех своими блестящими глазами, — вы меня хорошо знаете, но у меня начинается капитальный ремонт.

Ура! Значит, дедушка Наум будет жить у нас! Я так обрадовался, что от радости сильно дунул на чай и выдул его из блюдца. К счастью, этого никто не заметил.

— Хорошо, — говорит мама, — пускай дедушка Наум живет у нас, я не возражаю.

— Я тоже не возражаю, — говорю я.

Все взгляды обращаются ко мне. Я заметил, как они потеплели. Даже тётя Мария смотрит мягче и откинулась в кресло, словно отдыхает после тяжёлой работы, а про тётю Гену и тётю Соню и говорить нечего — они улыбаются, как на празднике.

— Детуня, какой у тебя развитой ребёнок, — говорит тётя Мария, с улыбкой кивая на меня.

Я не ответил улыбкой на улыбку.

— Нам нужно решить ещё один вопрос, —  сказала тётя Мария. Как старшая сестра, она главенствовала за столом. — Нам нужно решить вопрос о подарке.

Все опять закивали, а тётя Гена говорит:

— Вот-вот, о подарке. Это очень важно. Надо побаловать старика.

— Что вы предлагаете? — тётя Мария сурово оглядела всех.

Я чуть не крикнул: «Духовое ружьё!», но вовремя вспомнил, что речь идёт о дедушке, и зажал рот рукой.

— Может быть, шляпу? — спрашивает тётя Гена. — Фетровая шляпа. Так элегантно.

— Нет, нет! — тётя Мария поморщилась. — Науму — шляпу?! Что ты, детуня! Он её сразу куда-нибудь забросит. Нет, это непрактично...

— Может быть, тросточку?.. Я хотела сказать, палку... Ну, чтобы опираться, — робко говорит мама.

Тётя Мария гулко захохотала, откинувшись в кресле. Её могучая грудь всколыхнулась и долго не могла успокоиться.

— Ох, детуня, рассмешила ты меня до слёз... Палочку! Тросточку! Да он эту тросточку о чью-нибудь голову... Ведь он... Нет, здесь ребёнок, я не могу...

Тётя Мария делает мне страшное лицо в смысле «закрой глаза и уши» и, перегнувшись через стол, что-то шепчет маме на ухо. Как я ни стараюсь, ничего не слышу! Жуткая обида. Вы ж понимаете, это какая-то тайна.

Мама грустно качает головой, вздыхает и говорит как бы про себя:

— Несчастный человек...

— Несчастные его дети и внуки! — подхватывает тетя Мария. — Ну, вот что! — голос её звучит почти торжественно. — Ему надо подарить штиблеты! Это практично, это разумно. Правда, тут одна сложность... Он носит штиблеты сорок шестого размера.

— О-о! — раздалось за столом. — О-о-о!..

Вот это да!.. У меня есть дедушка, который носит штиблеты сорок шестого размера, а я об этом ничего не знаю... Да я просто богач! Ни у кого во дворе, да и на всей улице нет такого дедушки! И вдобавок он будет жить у нас...

— А когда он приедет? —спрашиваю я у всех сразу.

— Опять этот мальчик, — сморщилась тётя Гена. — Тут такое важное дело, а он... Вероника, вы с Николаем совсем его не воспитываете!

Мама краснеет и тянет меня за рукав.

— Уходи, уходи...

— Ты ведь меня воспитываешь. Скажи им, что воспитываешь! Почему ты молчишь?

— Уходи! Пожалуйста, уходи!

— Хорошо, я уйду. Но когда он приедет?

— О несносный мальчишка! — кричит тётя Соня.

— А вот сносный! — отвечаю я. —  Видите? — и я показываю им на свой нос. — С носом? Значит, сносный!

Я останавливаюсь за дверью и прислоняю ухо к щели.

— Может быть, детуня, когда-нибудь и станет большим человеком твой сын, я не спорю, — говорит тётя Мария, — но сейчас...

...Буду ли я Большим человеком?

Я представил себе следы на песке, много следов, разных — больших, очень больших, средних, маленьких и малюсеньких — и рядом с ними следы Большого человека, следы дедушки Наума... По сравнению со всеми остальными эти следы точно глубокие ямы. Нет! Точно ущелья! Песок, грозно шурша, осыпается по краям этих следов...

Буду ли я Большим человеком?..

ГОСТИ УШЛИ. Мама достала из шкафа старинный зелёный альбом с медными застёжками, смахнула с чего пыль и стала листать.

— Что ты ищешь? — спросил я.

— Я ищу дедушку Наума, — сказала мама, — ведь я его сто лет не видела. Неудобно — поедешь на вокзал — и не узнаешь...

Она быстро листала альбом. Мелькали длинные бороды, длинные платья, цветы в длинных волосах и длинные, как горлышко графина, талии...

— Вот, — сказала мама и остановила палец на пожелтевшем снимке.

...На берегу старинного пруда стоял старинный солдат, картинно отставив ногу в огромном ботинке. Солдат был в обмотках, в белой гимнастёрке. Из широкого ворота гимнастёрки торчала незагорелая тонкая шея, а на голове прямо и как-то по-чужому стояла высокая твёрдая фуражка. Фуражка давила солдату на уши, и они сгибались, как грибы-волнушки. Но солдат, казалось, ничего этого не замечал и ухмылялся своим лихим солдатским мыслям... В далеко отставленной руке его тлела длинная папироса. Красиво вился дымок.

За спиной солдата, как я уже сказал, виднелся старинный пруд. Посреди пруда — остров. На острове — дворец. Над дворцом — флаг. На воде лодка плавает, а в лодке девушка сидит — склонила головку и смотрит на солдата. В руке у девушки — роза. Рядом — два лебедя.

— Мама, — спросил я шёпотом, — а что, это в Ростове такой пруд? И дворец в Ростове? И лебеди?

— Дурачок! — сказала мама. — Это задник. Это нарисовано.

И вдруг меня как стукнет: мой дедушка Наум — солдат! Мало того, что у него нога сорок шестого размера, он ещё и солдат! И всё запело во мне, зазвенело, задрожало во мне от радости.

— Это дедушка Наум во время империалистической войны, — сказала мама,— единственный его снимок у нас. Больше нет, — мама развела руками.

— Так ведь... Так ведь это было очень давно, — сообразил я. — Он, наверно, изменился?..

— Изменился, — вздохнула мама, — и я совсем не знаю, какой он теперь в жизни...

Яндекс.Метрика