Свобода. Равенство. Братство. Всего три слова. А звучат они так слаженно и неразрывно, словно никогда не существовали раздельно.
Они возникли тогда, когда люди мечтали о справедливости и достоинстве. Они стали лозунгом, известным миллионам людей, символом революционных перемен и с тех пор продолжают вдохновлять человечество на пути к построению лучшего мира.
Эти слова прочно вошли в мировую историю и культуру. Популярность их связана с Великой Французской революцией конца XVIII века. В те времена во французском обществе привилегии имели лишь дворянство и духовенство, а крестьяне и горожане жили в условиях произвола власти и невозможности говорить то, что думаешь.
«Свобода» выражала стремление избавиться от тирании и получить право самим решать свою судьбу, обрести личную независимость и жить без страха и принуждения.
«Равенство» отвергало роскошь одних и нищету других и означало требование отменить сословные привилегия, установить независимо от происхождения или богатства равные права для всех перед законом.
«Братство» призывало к взаимопомощи, к проявлению единства и солидарности, сплачивая людей общей целью и общими идеалами.
Эти три слова обозначают универсальные понятия и остаются актуальными, поскольку выражают ценности, понятные и близкие людям независимо от их культуры, национальности или эпохи. Каждый хочет быть свободным, чувствовать себя равным другим и жить в гармонии с окружающими.
Конечно, Французская революция была лишь началом. Но, к сожалению, мир не стал идеальным. И сегодня мы видим, как эти духовные ценности подвергаются испытаниям, поэтому борьба за свободу, равенство и братство продолжается.
Прошло 237 лет с того момента, как «санкюлоты» и «гавроши» взяли Бастилию — символ несправедливости. Но в мире ещё много несправедливостей и предстоит разрушить немало других Бастилий!
Четыре века Бастилия была символом абсолютной, ничем не ограниченной власти королей. Сначала она служила монархам крепостью, потом стала тюрьмой. 14 июля 1789 года восставший народ Парижа взял штурмом Бастилию. Это было первой победой и началом революции. Через год Бастилия была снесена. Власть короля урезали, а в 1792 году монархию и вовсе упразднили: во Франции установилась республика.
Взятие Бастилии. Худ. Пьер-Антуан Демаши, 1789 г.
Революция развивалась сложно. Слишком различными были интересы городской бедноты, крестьян и буржуа, которые объединились в борьбе против феодалов. Но французская революция XVIII века не случайно названа Великой. Она потеснила крупных землевладельцев и открыла дорогу новым силам.
Принятая в 1789 году «Декларация прав человека и гражданина» провозгласила: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах». Именно тогда появился лозунг «Свобода, равенство, братство».
Почему монархия, которая правила во Франции около тысячи лет, не смогла удержаться у власти? Да потому, что против неё поднялся весь народ. И среди тех, кто штурмовал Бастилию, были «санкюлоты» и «гавроши».
«Санкюлотами» дворяне презрительно называли городских бедняков. Sans по-французски означает «без», a culottes — «короткие штаны». Дословно: санкюлот — человек, не имеющий коротких штанов. Французы простого звания носили в отличие от дворян длинные штаны. И это в глазах аристократов считалось, видимо, большим недостатком. Но когда восстание увенчалось успехом, победившие бедняки с гордостью стали называть сами себя «санкюлотами».
Легенду о маленьком Гавроше не знают только невежды. Известно, что он сражался на баррикадах во время парижского восстания 1832 года. После появления романа «Отверженные» Виктора Гюго «гаврошами» стали называть всех мальчишек-героев — и тех, кто был до него, и тех, кто пошёл по его пути потом,— и не только во Франции. Сорванцов, подобных Гаврошу, в Париже всегда было хоть отбавляй. И до Великой французской революции, и в более поздние времена.
Перелистаем «Отверженных». Гаврош не сразу появляется на их страницах. Лишь в первой книге третьей части романа заходит речь о парижском гамене:
«У Парижа есть ребёнок, а у леса — птица; птица зовётся воробьём, ребёнок — гаменом… Это маленькое существо жизнерадостно. Ему не каждый день случается поесть... У него нет рубашки на теле, башмаков на ногах, крыши над головой; он как птица небесная, у которого ничего этого нет. Ему от семи до тринадцати лет, он всегда в компании, день-деньской на улице, спит под открытым небом, носит старые отцовские брюки, спускающиеся ниже пят, старую шляпу какого-нибудь чужого родителя, нахлобученную ниже ушей; на нём одна подтяжка с жёлтой каёмкой...»
Так начинается повествование о неунывающем оборванце. У него пока нет имени и не будет ещё на протяжении многих страниц. Но совсем скоро он станет символом всех парижских гаменов.
«Это существо горланит, насмешничает, зубоскалит, дерётся... Он редко бывает удивлён, ещё реже — испуган. Высмеивает в песенках суеверия, разоблачает всякую ходульность и преувеличение, подтрунивает над таинственным, показывает язык привидениям...»
«Парижские гамены — это почти что каста. И, надо сказать, не всякому открыт в неё доступ».
Но Гаврош в этой среде был своим человеком. В старые времена на площади Бастилии стоял высоченный слон из досок и камня, с башней на спине. Что означал слон, было неясно, «нечто вроде символического изображения народной мощи». Но этот слон служил домом Гаврошу, там у него была настоящая постель с тюфяком и одеялом. Правда, все эти предметы ему пришлось «позаимствовать» у зверей в Ботаническом саду.
И когда парижане вышли на баррикады, Гаврош, прихватив с лотка торговки старый пистолет, как потом оказалось, «без собачки», отправился на войну. Он был наблюдательным разведчиком. Он был храбрым и не захотел покинуть восставших, у которых не было надежды на спасение.
Виктор Гюго назвал Гавроша «маленьким мальчиком с великой душой» и рассказал о его подвиге.
Гаврош. Худ. Густав Брион, 1862 г.
«Захватив в кабачке корзинку из-под бутылок, Гаврош вылез через отсек и как ни в чём не бывало принялся опустошать патронташи национальных гвардейцев, убитых у подножия редута.
— Что ты там делаешь? — крикнул Курфейрак.
Гаврош задрал нос кверху.
— Наполняю свою корзинку, гражданин.
— Да ты не видишь картечи, что ли?
— Эка невидаль! — отвечал Гаврош.— Дождик идёт. Ну и что ж?..
Дым застилал улицу, как туман... Мгла, выгодная для осаждавших и, вероятно, предусмотренная командирами, которые руководили штурмом баррикады, оказалась на руку и Гаврошу.
Под покровом дымовой завесы и благодаря своему маленькому росту он пробрался довольно далеко, оставаясь незамеченным. Без особого риска он опустошил уже семь или восемь патронных сумок...
С баррикады, от которой он отошёл не так уж далеко, его не решались громко окликнуть, боясь привлечь к нему внимание врагов...
Продвигаясь вперёд, он достиг места, где пороховой дым стал реже, и тут стрелки линейного полка, залёгшие в засаде за бруствером из булыжников, и стрелки национальной гвардии, выстроившиеся на углу улицы, сразу указали друг другу на существо, которое копошилось в тумане.
В ту минуту, как Гаврош освобождал от патронов труп сержанта, лежащего у тумбы, в мертвеца ударила пуля.
— Какого черта! — фыркнул Гаврош.— Они убивают моих покойников.
Вторая пуля высекла искру на мостовой, рядом с ним. Третья опрокинула его корзинку.
Гаврош оглянулся и увидел, что стреляет гвардия предместья.
Тогда он встал во весь рост и, подбоченясь, с развевающимися на ветру волосами, глядя в упор на стрелявших в него национальных гвардейцев, запел:
Все обитатели Нантера1
Уроды по вине Вольтера2.
Все старожилы Палессó
Болваны по вине Руссó.
Затем подобрал корзинку, уложил в неё рассыпанные патроны, не потеряв ни одного, и, двигаясь навстречу пулям, пошёл опустошать следующую патронную сумку. Мимо пролетела четвёртая пуля. Гаврош распевал:
Не удалась моя карьера,
И это по вине Вольтера.
Судьбы сломалось колесо,
И это по вине Руссó.
Пятой пуле удалось только вдохновить его на третий куплет:
Я не беру с ханжей примера,
И это по вине Вольтера.
А бедность мною, как в серсó3,
Играет по вине Руссó.
Так продолжалось довольно долго.
Это было страшное и трогательное зрелище. Гаврош под обстрелом как бы поддразнивал врагов. Казалось, он веселился от души. Воробей задирал охотников. На каждый залп он отвечал новым куплетом. В него целились непрерывно и всякий раз давали промах. Беря его на мушку, солдаты и национальные гвардейцы смеялись. Он то ложился, то вставал, прятался за дверным косяком, выскакивал опять, исчезал, появлялся снова, убегал, возвращался, дразнил картечь, показывал ей нос и в то же время не переставал искать патроны, опустошать сумки и наполнять корзинку. Повстанцы следили за ним с замиранием сердца. На баррикаде трепетали за него, а он — он распевал песенки...
Но одна пуля, более меткая или более предательская, чем другие, в конце концов настигла этот блуждающий огонёк. Все увидели, как Гаврош вдруг пошатнулся и упал наземь. На баррикаде все вскрикнули в один голос; но в этом пигмее таился Антей; коснуться мостовой для гамена значит то же, что для великана коснуться земли; не успел Гаврош упасть, как поднялся снова.
Он сидел на земле, струйка крови стекала по его лицу; протянув обе руки кверху, он обернулся в ту сторону, откуда раздался выстрел, и запел:
Я пташка малого размера,
И это по вине Вольтера.
Не могут на меня лассо
Накинуть по вине...
Он не кончил песни. Вторая пуля того же стрелка оборвала её навеки. На этот раз он упал лицом на мостовую и больше не шевельнулся. Маленький мальчик с великой душой умер».
1 Нантер — пригород Парижа.
2 Вольтер (1694-1778), Ж.-Ж. Руссо (1712-1778) — великие французские писатели и философы, осуждавшие феодально-абсолютистский строй, сыгравшие огромную роль в идейной подготовке Великой французской революции.
3 «Серсó» по-французски «обруч». Так называется игра, в которой участники поочередно ловят на палку бросаемые соперником обручи.
О. Орлов
Свобода, равенство, братство
Знаменитый английский писатель Герберт Уэллс (да, да, тот самый, что создал «Человека-невидимку», «Борьбу миров» и много других фантастических произведений!) в книге «Краткая история человечества» написал о годах, предшествовавших Великой французской революции так: «...Французская монархия достигла наибольшего успеха из всех самодержавных монархий Европы.
Она была предметом зависти и подражания для множества соперничавших между собой мелких дворов. Но её процветание основывалось на несправедливости, и это привело её к драматическому концу. Она отличалась своим блеском и агрессивностью, но была глубоко разорительна для простого народа...»
В старых архивных документах Франции конца восемнадцатого века сохранился подсчёт доходов, которые однажды произвел на досуге князь де Момбарэ, далеко не самый богатый из дворян королевства...
Итак, князь записывал:
«Людовик XV в 1773 г. назначил мне жалованье в размере 3 тыс. франков в месяц, итого в год — 36000 франков.
После реформы мне как генеральному инспектору сохранили ещё и жалованье — 8000 франков.
Пенсия государственного министра — 20000 франков.
Пенсия кавалера разных орденов — 3000 франков.
Всего 67000 франков.
Сверх того, у меня был самый обширный и красивый дом... с великолепными садами, а пользование этими владениями после моей смерти было закреплено за г-жой де Момбарэ и за моими детьми, так что этот дворец, разве что я вздумал бы от него отказаться, был настоящей собственностью. Поэтому я обставил своё жилище не без роскоши и, главное, со всевозможными удобствами как для себя, так и для моей жены и детей...»
К этому документу можно добавить, что госпожа Момбарэ получала от королевской казны две пенсии и жалованье на — 8000 франков.
А сын князя, занимавший сразу три должности — капитан-полковника, старшего бальи (судьи) и сенешаля (крупного чиновника),— получал тоже немало, а именно — 23000 франков.
Таким образом, семейство князя имело общий доход в сто тысяч франков в год. И это ещё не считалось очень роскошной жизнью... Сам король, к примеру, на содержание двора тратил в год 33 миллиона франков!
Безбедно и беззаботно жили два сословия во Франции — дворяне и духовенство. Они не платили никаких налогов! Налоги выжимались с третьего сословия — торговцев, ремесленников, крестьян... За что только не выплачивало деньги это третье сословие! Хочешь учить ребёнка музыке — плати налог, посадил яблоню — налог, прорубил крестьянин лишнее окно в доме — налог!
А каковы же были заработки у тех, кто не носил на бедре шпагу или не надевал сутану?
В тех же архивных документах можно узнать и о доходах тех, кто именовался третьим сословием...
«Ремесленник-подёнщик зарабатывал 20 су в день, то есть 200 франков в год...» И у него тоже была семья, которая хотела есть и которой только хлеба требовалось на день — три фунта. Фунт стоил 4 су... Значит, на всё остальное оставалось... 8 су!
Недаром во Франции в 80-х годах того же XVIII века было два миллиона нищих!
И это при населении в 28 миллионов...
Расточительность короля, министров, вельмож довели Францию до полного банкротства... В конце 1788 года и в начале 1789-го по Франции прокатились восстания и волнения. Народ требовал хлеба, просвещённая часть общества — перемен, реформ, свободы, прав для бесправных...
Феодализм затрещал... Правда, напуганный всеми событиями король пошёл на уступки и решил созвать Генеральные штаты представителей всех трёх сословий Франции: чтобы искать выход из создавшегося положения. И тут депутаты третьего сословия объявили себя Национальным собранием и заявили — Национальное собрание решает и декретирует.
То есть решает, как жить Франции дальше и какие следует издать законы... И король испугался! Он велел распустить Собрание. А все его решения признал недействительными...
Но было уже поздно... Всё, что копилось в народе за десятилетия и столетия — бедность, унижения, бесправие, деспотизм, — всё это обернулось восстанием...
Парижане узнали, что король стягивает верные ему войска к столице. 14 июля многотысячная толпа захватила подземные арсеналы. Шестьдесят тысяч парижан вооружились... Они захватили ружья и даже пушки!
— Природа сделала людей свободными и равными!
— Всякий человек рождается свободным!
— Пусть каждый будет подвластен только законам!
— Цель всякого правительства — общественное благо!
— Законы — одинаковы для всех граждан!..
И первое, что сделали вооружённые парижане,— это взяли штурмом тюрьму Бастилию — мрачный вековой символ королевской власти. И взяв тюрьму и освободив узников, народ разнёс Бастилию по камешку, не оставив от её стен и следа...
Так началась Великая Французская революция...
Трудно нам представить то время и бурлившие вооружёнными толпами Париж и Францию. Имена тех, кто действовал тогда, остались в истории. Робеспьер, Марат, Дантон, Мирабо, Лафайет...
За 200 лет с тех пор прошло столько событий! Пришёл к власти Наполеон и запретил само слово — «революция».
Были запрещены даже путеводители для туристов и путешественников по Франции, где упоминались в топографических описаниях какие-нибудь революционные события!
Франция стала империей!
Наполеон приказал срубить с фронтонов всех правительственных зданий слова «Свобода, Равенство, Братство»...
На смену Наполеону пришёл новый король, Людовик Восемнадцатый, и Франция снова стала — королевством. И была новая Июльская революция 1830 года, и Париж покрылся баррикадами. И была революция 1848 года. И Парижская Коммуна 1871-го, и снова баррикады на площади Согласия и улицах Парижа — 528 баррикад!
Свобода! Равенство! Братство!
Много произошло событий во Франции за 200 лет. Но слова эти, рождённые Великой революцией 1789 года, навсегда остались в сердцах и умах не только французов, но и людей всего мира.
Литература
- Гюго В. Гаврош. — М.: Дет.лит, 1982.
- Орлов О. Свобода, равенство, братство / Костёр. — 1989. — № 7.
- Свобода, равенство, братство: Великая фр. революция: Документы, письма, речи, воспоминания, песни, стихи: [Для ст. шк. возраста / Сост. О. Кустова, С. Коротков]. — Ленинград: Дет. лит., Ленингр. отд-ние, 1989.
- Тарасенко Н. Санкюлоты, гавроши и пионеры / Пионер. — 1989. — № 7.
Сведения об авторах
Олег Петрович Орлов (1932-2019) — журналист, детский писатель, работал в журналах «Костёр», «Искорка», автор очерков о русских путешественниках и полководцах.
Николай Федорович Тарасенко (1919-2017) — поэт, прозаик, журналист, участник Великой Отечественной войны, работал художником-ретушёром в различных воинских частях и учреждениях, в газете, в издательстве, автор краеведческих очерков, печатался в журналах «Юность», «Брега Тавриды», «Севастополь», «Симферополь», «Пионер».