В мире всё меняется с невероятной скоростью, а шахматы предлагают нам возможность замедлиться, сосредоточиться и осознать, что каждый наш выбор имеет последствия.
Шахматы появились в глубокой древности. Ещё в III веке до нашей эры в Индии была широко распространена военная игра «чатуранга», что в переводе означает «четыре ряда строя». От этой игры и берут своё начало современные шахматы. Правила игры в индийские шахматы сильно отличались от нынешних: играли вчетвером, а фигуры обладали ограниченной подвижностью, например, слон ходил только на третье поле вкось, ладья на третье поле по прямой.
Настоящий расцвет игра пережила у арабов в VII–X веках, где она получила название «шатрандж». Арабы ввели много новых правил и превратили игру в дуэль двух соперников. Первоначальная расстановка фигур была такой же, как и сейчас. Только ходы отдельных фигур отличались от современных: к примеру, не было рокировки, пешка не имела начального двойного хода. В этот период шахматы стали частью культуры: арабские поэты воспевали их в своих произведениях, а мастера составляли сложные задачи — «мансубы», которые дошли до наших дней.
От арабов шахматы проникли в Европу, где быстро стали излюбленным развлечением в придворно-рыцарской среде. Военачальники и аристократы видели в них модель военного искусства. Правила продолжали меняться: пешке «разрешили» двигаться с начальной позиции сразу на 2 хода, а королю позволили сделать «прыжок»-рокировку. Однако разные народы играли по своим правилам. Лишь в XVIII веке сложился тот свод правил, который мы знаем сегодня, и начала формироваться шахматная теория.
Худ. Станислав Плутенко, Отыгранная ладья, 2006 г.
Шахматы перестали быть привилегией аристократии, но до широких народных масс всё же не доходили. Особую роль в популяризации игры сыграла наша страна. После революции шахматы получили невиданное распространение, стали подлинно народной игрой, что привело к доминированию советской шахматной школы на мировой арене.
Шахматы, прежде всего, состязание, борьба. Они требуют колоссального напряжения ума, серьёзной научной подготовки и, вместе с тем, несут в себе эстетическое начало. Фразы «изящно сыграно» или «красивая комбинация» знакомы каждому шахматисту.
В 1986 году мир отметил 100-летие официального розыгрыша первенства мира. За это время шахматный Олимп покорили 13 великих чемпионов, среди которых 7 — представители советской школы:
Михаил Ботвинник (1948, 1958, 1961)
Василий Смыслов (1957)
Михаил Таль (1960)
Тигран Петросян (1963)
Борис Спасский (1969)
Анатолий Карпов (1975)
Гарри Каспаров (1985)
В новейшей истории список великих имен пополнили Владимир Крамник (2000) и Веселин Топалов (2005).
История шахмат не была безоблачной. В 1993 году в шахматном мире произошёл раскол: Гарри Каспаров основал профессиональную шахматную ассоциацию и лишился титула чемпиона мира ФИДЕ, тогда чемпионом остался Карпов. Но в 2006 году единоличный статус чемпиона мира был восстановлен, титул вернулся под эгиду ФИДЕ.
Некоторые шахматные термины легко вошли в наш обиход. Всем известно, что шах — нападение, а от мата нет защиты. Цейтнот — недостаток времени. Блиц — турнир, в котором игроку даётся пять минут на партию.
В шахматах есть такое понятие, как «сила фигур», и измеряется эта сила в боевых единицах: король бесценен, ферзь содержит 9 боевых единиц, ладья — 5, слон и конь по 3, пешка — 1.
Сегодня шахматы переживают новый «золотой век». Благодаря развитию технологий и Интернета, игра вышла далеко за пределы клубов и турнирных залов. Современные шахматисты используют мощные компьютеры для анализа позиций, а миллионы любителей по всему миру могут наблюдать за партиями гроссмейстеров в режиме реального времени.
Несмотря на то, что искусственный интеллект сегодня играет сильнее любого человека, шахматы не утратили своей магии. Они остаются уникальным полем битвы, где сталкиваются интуиция, психология и холодный расчет. Пройдя путь от индийской «чатуранги» до цифровых платформ XXI века, шахматы доказали свою вечность: они по-прежнему учат нас терпению, ответственности за каждый ход и умению видеть красоту в логике борьбы.
Современная шахматная комната
Чтобы привлечь советских детей к игре в шахматы в журнале «Пионер» с весенних номеров 1935 года появился постоянный раздел, в котором известные шахматисты разбирали интересные партии и решали задачи. Там же была опубликована статья шахматиста первой категории С.М. Шпрехера, которую предлагаем для чтения.
А статья Н. Кочешкова увлекательно рассказывает об истории и культуре монгольских шахмат, известных как «шатар». Автор исследует, как древняя игра, распространившись по миру, обрела в монгольских степях уникальные национальные черты, отражающие быт и мировоззрение кочевников. Через резьбу по дереву и создание уникальных фигур народ увековечивает свои традиции, любовь к животным и уважение к труду, превращая каждую шахматную доску в произведение искусства, наполненное глубоким смыслом.
Пётр Губер в рассказе «Шахматы» пишет о послевоенном детстве, когда простая мечта ребёнка сталкивается с суровой реальностью. Быт главного героя ограничен скудной едой и постоянной нехваткой самого необходимого. Накопив сбережения, которые мать с трудом выделила из своей зарплаты, он отправляется за своей мечтой — купить шахматы.
Путь к цели превращается в череду испытаний. Сначала мальчик попадает в глубокую канаву, но, несмотря на холод и промокшую одежду, не сдаётся и продолжает путь. Потом оказывается, что ближайший магазин закрыт. Герой проявляет упорство и идёт в другой магазин, расположенный в далёком посёлке, пробираясь через поля и метель. Но и тут шахмат нет — их раскупили накануне. Продавщица предлагает шашки, но они не могут заменить мальчику заветную мечту…
С.М. Шпрехер
Шахматы
Шахматы впервые появились в Индии в III веке до нашего летоисчисления, т.е. 2200 с лишним лет назад. И назывались они тогда не шахматами, а «шатрандж». Название это происходит от индийского слова «чатур-анга», что значит четырёхсоставный». А что значит «четырёхсоставный»? И почему они так назывались? А вот почему.
В те времена деление шахматных фигур точно соответствовало делению индийского войска, которое состояло из четырёх частей: из пехотинцев (пешки), всадников (кони), боевых колесниц (офицеры) и тяжёлых слонов (туры, ладьи). Войском управляли шах (король) и визирь (физирь или ферзь).
Ходы шахматных фигур тоже соответствовали движению войск. Неограниченный властелин — шах (король) — ходил по шахматному полю по всем направлениям, а его визирь (ферзь) — только на одно поле вкось, так как, по восточным понятиям, визирь не мог своей силой равняться с шахом.
Остальные фигуры ходили почти так же, как и сейчас. Боевые колесницы (офицеры) мчались по диагоналям через одно поле, ретивые кони скакали зигзагами, тяжёлые слоны (туры), сокрушая всё на своём пути, шли напрямик, а пехотинцы (пешки) медленно подвигались вперёд с поля на поле.
Расположение шахматных фигур на доске тоже точно соответствовало боевому строю индийского войска. Впереди стояли пехотинцы (пешки), по бокам — тяжёлые слоны (туры), потом — всадники (кони), боевые колесницы (офицеры) и в середине — шах (король) и его визирь (ферзь).
Таким образам, в Индии шахматы были военной игрой. Два игрока ставили на шахматное поле две армии и начинали сражение, как бы тренируясь в военном искусстве.
Шахматы у индусов переняли арабы. А когда арабы завоевали Испанию, они завезли их в Европу.
В Европе шахматы долго не подвергались никаким изменениям. Европейцы играли в них так же и по тем же правилам, как когда-то индусы. Игра, вследствие того, что две фигуры: индийский визирь (ферзь) и боевые колесницы (офицеры) — имели очень ограниченные ходы, развивалась очень медленно. Эта восточная медлительность мало соответствовала живому духу испанцев. К тому же европейские войска строились совсем не по образцу индийских войск, так что индийские ходы фигур постепенно утрачивали свой смысл и стали изменяться.
Сначала изменились ходы пешками: был введён двойной первый ход пехотинца (пешки); затем боевые колесницы (офицеры) стали ходить по всей диагонали, и, наконец, в эпоху рыцарства, индийский визирь (ферзь) был переименован в королеву, и королева, как дама, которой поклонялся сам король, стала ходить по всем диагоналям и по всем горизонталям. Тогда же была введена и рокировка.
Таким образом, уже четыреста лет назад в шахматной игре установились все те ходы и все те правила, какие мы знаем сейчас. С давних времен существовала большая литература о шахматной игре. До сих пор сохранились рукописи арабских и испанских шахматистов IX и X веков с описаниями правил игры, дебютов (начала игры), остроумных комбинаций и задач. В XV веке, с изобретением книгопечатания, книг о шахматах появляется всё больше и больше; особенно много их издавали в Испании.
Кто же играл тогда в шахматы?
Конечно, те люди, у которых был досуг. Играли главным образом богатые, обеспеченные люди: князья, графы, монахи, кардиналы, учёные, музыканты церковных капелл, богатые купцы и т.д. Иногда и в среде бедняков появлялись замечательные шахматисты, и их тотчас же брали себе в слуги князья и графы.
Слуги-шахматисты должны были играть с господином, развлекать его и гостей, и, конечно, так, чтобы не навлечь на себя гнев своего господина.
В шахматы играли тогда для забавы, для развлечения и отдыха. И турниров не устраивали.
И только в ХVIII веке впервые начинают устраивать шахматные турниры и впервые появляются профессиональные шахматисты. Первым таким профессионалом был знаменитый французский шахматист Франсуа-Андре Филидор. Десятилетним мальчиком он поступил в королевскую капеллу в Версале и получил звание пажа королевской музыки. Здесь он обучался теории музыки, композиции и пел в хоре.
Музыканты капеллы в ожидании репетиций или мессы часто собирались в особой комнате и играли в шахматы. Филидор внимательно следил за их игрой. Однажды один музыкант пришел на репетицию раньше других. Ему не с кем было играть, и он начал ворчать. Десятилетний Филидор предложил ему сыграть с ним партию. Музыкант расхохотался, но ради шутки сел играть. Однако шутки пришлось отложить в сторону, потому что противник оказался очень сильным.
Через несколько ходов Филидор закричал: «Шах и мат!», бросился за дверь и скрылся так быстро, что раздражённый противник не успел ему дать подзатыльник.
В 18 лет Филидор не имел себе равных по игре в шахматы во всём Париже. К этому времени он уже ушёл из капеллы и занимался исключительно шахматной игрой. Его приглашали в Германию, Англию, Голландию. Он ездил по городам, играя на пари, выигрывал много денег. Через девять лет, победив известных в то время шахматистов, Филидор снова занялся музыкой, написал несколько опер, а для денег по-прежнему играл в шахматы. И в равной мере был знаменит как шахматист и как композитор.
По примеру Филидора уже многие шахматисты Англии, Германии и Франции стали профессиональными игроками.
Первый международный шахматный турнир состоялся в Лондоне в 1851 г., где впервые звание чемпиона мира получил Адольф Андерсен. С этого времени весь образованный мир начинает интересоваться шахматным первенством, имена чемпионов становятся общеизвестными и каждая страна старается выдвинуть своего конкурента на мировое первенство. Так было на Западе.
В России же шахматы появились много позже. Думают, что их занесли к нам татары лет пятьсот назад. Шахматная игра очень долго не проникает в народ, ею забавляются русские цари и бояре.
Играть в шахматы «смердам» не полагается. Мужикам — рюхи, бабам —горелки, а шахматы — для бар, для благородных господ. Бояре и высшие сановники играли в шахматы еще при дворе Ивана Грозного. Сам царь Иван был очень «охоч» до шахмат. Он и умер за шахматной партией, не доиграв её до конца.
При царских дворах были специалисты-«шахматники», которые чинили старые и изготовляли новые шахматы. Таким образом в шахматную игру не были втянуты широкие слои населения, и появиться выдающимся шахматистам в таком узком кругу вероятий было мало. И только когда шахматы проникли в чиновничью среду, когда они перестали быть игрой одних только царских придворных, стали появляться и в России шахматисты, равные по силе европейским игрокам.
И вот в конце прошлого века стало известно имя гениального шахматиста, мелкого чиновника Чигорина.
Чигорин оставил после себя свою манеру игры, основанную на комбинациях, на остроумных и неожиданных положениях. Целые поколения шахматистов учились на его партиях.
Русские шахматисты начинают занимать первые .места на международных турнирах. После революции, в годы Гражданской войны и разрухи шахматная игра совершенно заглохла: не до игры было.
Только в 1922 г. организовался Всероссийский шахматный союз. А в 1924 г. при Высшем совете физической культуры была организована Всесоюзная шахматная секция под председательством Н.В. Крыленко. С этого момента шахматное движение в СССР развивается гигантскими шагами. Организуется огромное количество шахматных кружков, клубов и т.д.
В шахматы играют в вузах, в школах, в клубах, играют бородатые мужчины и десятилетние школьники.
Такое распространение шахматной игры у нас, какого никогда не бывало на Западе, сразу же дало себя знать. Западные гроссмейстеры получили у нас неожиданные для них результаты на сеансах одновременной игры. Нигде им не приходилось выигрывать так мало партий у рядовых игроков, как у нас в Москве.
14 марта в Москве закончился II международный шахматный турнир. Результаты турнира блестяще доказали, что советские шахматисты не уступают шахматистам других стран.
В турнире принимали участие сильнейшие шахматисты мира: Эм. Ласкер, Капабланка (остров Куба), Флор (Чехословакия), Шпильман (Австрия), Лилиенталь (Венгрия), Штальберг (Швеция), Пирц (Югославия) и чемпионесса мира Вера Менчик (Англия).
От СССР в турнире участвовали: чемпион СССР М. Ботвинник, чемпион Москвы Н. Рюмин, Левенфиш, Романовский, Чеховер, Рагозин, Алаторцев, Рабинович, Лисицын (Ленинград), Кап (Москва), Гоглидзе (Тифлис) и Богатырчук (Киев).
Из 12 советских участников только Левенфиш, Романовский, Рабинович и Богатырчук имеют дореволюционный шахматный стаж, все же остальные — молодые мастера, которые научились играть в шахматы только несколько лет назад. Уже первые туры показали, что советские мастера будут упорно бороться за первые места.
Интересно, что советские мастера не являются профессиональными шахматистами, а в большинстве работают по разным специальностям. Все же иностранные шахматисты — профессионалы. Несмотря на это М. Ботвинник опередил таких шахматистов, как Ласкер, Капабланка, Шпильман и другие, и занял первое место вместе с чехословацким гроссмейстером С. Флорой. В числе первых 10 призёров оказались 5 советских мастеров.
Н. Кочешков
Удивительные шахматы
Много книжек написано о шахматах. На языках десятков народов. Кажется, всё уже сказано, но нет! О шахматах всё узнают и узнают новое. Вот и мне пришлось столкнуться с необычным.
Но сначала следует сказать о шахматах хотя бы два слова вообще.
Родиной их считается Индия. Из Индии шахматы проникли в Персию, затем в Китай и Тибет, а ещё позднее совершили своё триумфальное шествие по всему миру, увлекая миллионы людей.
Пришли шахматы и в бескрайние монгольские степи. И здесь кочевники-скотоводы, люди с удивительно богатой фантазией, создали национальные шахматы —«шатар».
По народному поверью монголов, шахматные мастера живут очень долго, до глубокой старости. А самые большие любители вообще чуть ли не бессмертны. Несколько лет назад старый пастух Бат-очир рассказал мне интересную легенду по этому поводу.
...У одного монгольского хана, по предначертанию судьбы, во время игры в шахматы истёк срок жизни. Владыка смерти Эряинк-хан отправил за ним своего гонца. Но оказалось, что гонец и сам — страстный шахматист. Увидев, как храбро и мастерски сражается хан со своим противником, гонец так увлёкся их игрой, что забыл о поручении своего владыки. Хан остался жив и здоров и ещё долгие годы наслаждался шахматной игрой...
...В далёком степном селении Арбай-Хэрэ я часами простаивал возле стенда краеведческого музея, где были выставлены комплекты монгольских национальных шахмат, вырезанных из дерева.
Коллекция Национального музея Монголии в Улан-Баторе
Необычность этих шахматных фигур просто поразила меня. Привычную для нас фигуру короля у монголов заменяет искусно вырезанное изображение сердитого хана, сидящего на троне. А в шахматах, созданных в годы народной власти, хана уже нет — его заменил образ председателя сельхозобъединения. В юрте же старого резчика я видел шахматного короля в образе меткого стрелка из лука (чёрные) и офицера Народной армии, скачущего на коне (белые).
И в прошлом веке и теперь ферзя заменяет у монголов фигура собаки («нохой»). Собака испокон веков была самым верным другом монголов, надёжным сторожем многочисленных стад. А ведь главное богатство Монголии — это скот. Вот поэтому собаке — верному другу скотовода в его трудной кочевой жизни — и отведено такое почётное место.
Слоном в монгольских шахматах служит верблюд («тэмээ»). Но изображается он каждый раз по-иному, всё в новых и новых вариантах. Я видел целые скульптурные композиции из 2-3 фигур: верблюжонок со своей матерью, верблюд, играющий с мальчиком, два дерущихся верблюда.
Много любви и таланта вкладывают монголы в фигуру коня («морь»). И тоже не случайно. С конём ведь связана вся жизнь монгола. Старинная пословица так и гласит: «Монгол рождается в седле и умирает в седле».
Фигура коня в монгольских шахматах всегда пронизана бурным движением. Резчикам часто удается уловить такие настроения животного, которые, казалось бы, невозможно передать в малюсеньком кусочке дерева: все оттенки настроений — от буйной радости до злобы и бешенства. Я видел там тысячи шахматных коней, и среди этих фигур не было ни одной, похожей на другую. А ведь надо помнить, что дерево не терпит переделок. Один неверный нажим ножа — и всё испорчено.
Какая же нужна твёрдость руки и точность глаза, чтобы в крошечной шахматной фигурке, размером около пяти сантиметров, изобразить целую скульптурную группу в виде борющихся коней — выразительную, полную движения!
По-иному выглядит в монгольских шахматах и ладья. Ей часто соответствует изображение повозки, запряжённой парой лошадей («тэрэг»).
Но часто ладья выглядит как кибитка или как юрта. Современные же резчики, пытаясь показать изменения в жизни и хозяйстве кочевников, создают ладью в виде трактора, автомашины и даже... мотоцикла вместе с мотоциклистом.
По старой традиции пешка («цэрэг» — «солдат») изображается в виде воина или в виде двух борцов, одетых в костюмы для национальной борьбы.
Но не только внешний вид фигурок — сами правила игры в монгольские шахматы несколько отличны от наших. В Худжирт-Самоне, в 450 километрах от столицы республики — Улан-Батора, мне посчастливилось сыграть с пастухами несколько партий и записать эти правила.
Конь у монголов является не менее важной фигурой, чем ферзь.
После взятия какой-либо фигуры он приобретает ход ферзя. Даже король, кроме своих обычных ходов, в виде награды получает ход коня.
Пешка, прошедшая от а2, в2, с2... до а8, в8, с8..., получает пять ходов по диагонали (а8, в7, с6 и так далее) и лишь после этого приобретает ход ферзя. Пешка может ходить через один квадрат только в том случае, если она стоит перед конём. Все прочие пешки лишены этого преимущества.
Такие удивительные шахматы можно, кстати, увидеть и в нашей стране. Придя из далёкой Индии и получив своё второе рождение в степях Монголии, шахматы прошли потом немалый путь по Южной Сибири, познакомили с собою бурят и дошли затем до просторов Европейской части России вместе с перекочевавшими сюда калмыками.
Шахматы бурят и калмыков во многом похожи на монгольские не только своим внешним видом, но и названиями фигур. Монгольские шахматы очень интересны для учёных — историков, этнографов, искусствоведов и для всех, кто увлекается этой древней и нестареющей игрой.
Пётр Губер
Шахматы
Рассказ
Сегодня первый радостный день: я покупаю шахматы. Наконец-то мать смогла уделить из своей зарплаты необходимую сумму. Уходя на работу, она оставила деньги на столе. Две серенькие десятирублевые бумажки, одна новая трёхрублевая с красноармейцем в довоенной каске и с винтовкой за плечом, помятый рубль и две монетки. Рядом записка с наставлением, что и когда есть. И чего писать? Едим каждый день одно и то же: на обед — суп, на второе — картошка, на ужин — опять картошка и чай.
Магазин близко. Надо пересечь пустырь перед домом и перейти трамвайную линию. Нынче на пустыре снег местами сошёл, обнажив грязные проталины.
Между мною и трамвайными путями длинная полоса коричневой воды. Раньше её не было.
Что это такое? Канава? Мне её не перепрыгнуть: слишком широка. А может быть, обычная лужа, только очень длинная? Тогда можно попробовать шагнуть на середину — вряд ли глубоко.
Смело шагаю на середину и... проваливаюсь в воду выше колена.
Канава! Машинально, ещё не поняв, что произошло, вылезаю на другую сторону.
Ботинки полны воды. С пальто течёт, со штанов тоже. Холода не чувствую. Надо же, так попался!
Выбрав плотный снежный бугорок, сажусь и снимаю ботинки. Выливаю из них грязную воду.
Снимаю чулки. Хорошо, что никого нет и никто не видит моей девчоночьей одежды. Кое-как выжимаю их и пытаюсь отжать штанины. Затем одеваюсь и бегу.
Издали вижу на дверях магазина большой чёрный замок. Нет, над замком лист серой бумаги, красным карандашом написано: «Сегодня магазин закрыт».
Что делать? Возвращаться домой? Домой, конечно, не пойду. Есть ещё один магазин — в посёлке.
Дорога к поселку скучная. Кругом картофельные поля. Сейчас на полях — снег, на дороге — грязь. Иду. С серого в рваных тучах неба повалили крупные белые хлопья. Дорога повернула направо, за железнодорожные пути; на них вдали стоят несколько товарных вагонов. Рядом с вагонами копошатся люди в чёрном. Наверно, железнодорожники. К посёлку — прямо, по протоптанной в снегу тропинке. Идти тяжело. Снег — сверху, а под ним — вода. Терять нечего: ноги давно мокрые. Передо мною кто-то недавно прошёл, оставив глубокие следы. Стараюсь попадать в них. Расстояния между следами большие, и приходится удлинять шаг.
В магазине сумрачно и холодно. Перед пустыми полками сидит, закутавшись в ватник, продавщица с пышными красными волосами. Я знаю: они покрашены красным стрептоцидом.
— Тётенька, шахматы есть?
— Нет, мальчик. Вчера продала последние. Хочешь шашки?
Продавщица ставит на прилавок коробочку с чёрными и белыми шашками. Чёрные — справа, белые — слева. Шашки мне не нужны.
— Мне нужны шахматы, — вздыхаю я.
— Заходи, мальчик, в начале следующего квартала.
Выхожу из магазина и бреду обратно. Устал, очень хочется есть. А до дома далеко.
Посёлок кончился. Пора сворачивать на тройку через поле. Поле кажется бесконечным. Над ним нависла большая сизая туча. Будет метель.
Шахматы не купил и неизвестно теперь, когда куплю. Так обидно.
— Эге. Никак пехота нюни распустила? — Говорит кто-то весело.
Поднимаю голову. Рядом стоит матрос. Настоящий матрос! Бушлат, распахнутый на груди, тёмно-синяя блуза, тельняшка и брюки клеш. Только вместо бескозырки — чёрная шапка-ушанка с красной звездочкой. Солдат вижу чуть ли не каждый день. Но матроса здесь, в центре России, никогда не встречал.
— Да ты купался, что ли? — матрос щупает моё мокрое пальто. — Так дело не пойдёт. Пошли греться. Тут недалеко. Вон наши корабли на колесах.
Он берёт меня за руку и ведет за собой. Ладонь большая и жёсткая.
У товарных вагонов-теплушек матросы сколачивают доски. А я принял их за железнодорожников. Чуть в стороне стоит часовой.
— Опять, Никифоров, мальца тащишь, — говорит он моему спутнику. Тот, не отвечая, подходит к одной из теплушек, отодвигает в сторону дверь и, подхватив меня под мышки, ставит наверх.
В вагоне тепло и шумно. В центре топится буржуйка. Деревянные нары в два этажа. На них и на низких скамейках вокруг печки сидят матросы. Некоторые лишь в одних тельняшках. Дым синим туманом густо висит в воздухе.
При нашем появлении шум немного стихает.
— Никифоров опять салажонка привёл, — смеется кто-то.
— Надо его в детский сад списать. Такая нянька пропадает, — вторит другой.
Никифоров невозмутимо движением ладони спихивает кого-то со скамейки и сажает меня.
— Раздевайся, — командует он.
Я снимаю шапку и пальто.
— Всё снимай, — командует Никифоров и сдергивает с меня рубашку. Я торопливо расшнуровываю ботинки. Снимаю штаны, чулки. Никифоров натягивает на меня тельняшку. Толстую и почти до пяток. Он набрасывает мне на ноги бушлат.
Я быстро согрелся.
— Держи, — говорит Никифоров. И у меня на коленях оказывается большая алюминиевая миска, полная макарон с молотым мясом. Сверху лежит ломоть хлеба.
Досыта я ел только до войны. Горячие макароны пахнут чем-то знакомым, позабытым. Стараюсь, однако, не жадничать, не спешить.
После того, как миска начисто вытерта куском хлеба, получаю ещё кружку компота. На дне сладкие ягоды изюма.
— Подкрепился, браток, — хлопает меня по спине сидящий рядом матрос. — Откуда будешь?
— Из Ленинграда. Мы эвакуированные.
— С кем живёшь? Чай, с мамкой?
— Да, с мамой.
— А батя на фронте?
— На фронте.
— Значит, фрицев бьёт. Хорошо. Чего пишет?
— Папа не пишет. Он пропал без вести.
Матрос пододвигается ближе к печке, открывает заслонку и подбрасывает несколько мелко наколотых дощечек. Огонь освещает его лицо в крупных рябинках, чуть раскосые чёрные глаза и тёмные с сединой волосы. Закрыв заслонку, матрос медленно выпрямляется.
— Что значит «пропал без вести»?— оглядывается он на меня. — Вон твой приятель Никифоров тоже без вести пропадал. И нашёлся. Целехонький. И батька твой найдётся. Может, нашёлся давно, да вы с мамкой уехали. Сейчас, точнее, вы без вести пропали. А?
Такое мне никогда не приходило в голову — надо маме сказать. Я смотрю на Никифорова — тот улыбается — нет, нельзя не поверить матросу.
— Сегодня куда ходил? — продолжает он расспрашивать.
Я рассказываю, что ходил в Кружилин посёлок, хотел купить шахматы, но в магазине их нет, будут в следующем квартале.
— Ишь ты. В следующем квартале... — матрос почему-то качает головой. — Где мы будем в том квартале? А, Никифоров?
Никифоров молча пожимает плечами.
— Ты что же, в шахматы играть умеешь?
— Умею. Только немного, — отвечаю я. — Дяденька, а вы на фронт? На море?
— Это, браток, военная тайна. Знает её только наш адмирал. Другим не положено, — говорит матрос, проводя рукой по моей голове. — Тебе,однако, домой не пора? Поди мамка ищет...
Я знаю, что пора. А хочется остаться. Попросить бы показать автомат. Расспросить про военные корабли... Но хорошо понимаю, что у военных свои важные дела и мешать им не надо.
Одежда высохла и приятно греет тело. Натягиваю пальто и шапку.
— До свидания, — говорю всем. — Спасибо.
— Прощай, хлопчик.
— До встречи в Ленинграде, — бойко говорю я.
— Будь здоров, — разноголосо раздается в ответ. Кто-то хлопает меня по плечу, кто-то по спине.
Поправляют шапку. Двери теплушки открываются. На улице темно, медленно падают снежинки.
Никифоров соскакивает вниз, и меня подают ему.
— До свидания, — повторяю я, уже стоя на земле и задрав голову к дверям вагона. Затем поворачиваюсь, чтобы идти.
— Постой, браток, — слышу вдруг знакомый голос моего собеседника. — Возьми-ка на память наши флотские, — он наклоняется и протягивает мне полотняный мешочек.
— Спасибо, дядя матрос— отвечаю я и хочу посмотреть, что находится в мешочке. Но Никифоров берёт меня за руку и отводит от вагонов.
Доходим до часового.
— Дальше мне нельзя уходить, — говорит Никифоров. — Понимаешь, брат, служба.
— Понимаю, — киваю я. — Я сам дойду. Здесь по рельсам близко.
— Ну и хорошо, что понимаешь. Прощай. Мать слушайся,— и он протягивает мне руку. Я кладу свою ладонь на его. Мы по-мужски пожимаем друг другу руки. Никифоров разворачивает меня и слегка толкает в спину.
Отойдя немного по шпалам, оборачиваюсь и вижу, как он прикуривает у часового. Иду дальше, затем опять оглядываюсь. Вижу чернеющие фигуры часового и Никифорова. Потом оба скрываются в сгущающихся сумерках. Только вагоны долго темнеют сквозь падающий снег.
Домой прихожу, когда ходики показывают половину восьмого. Не раздеваясь, пытаюсь развязать узел на тонкой плетёной веревке, связывающий горловину мешка. Узел какой-то странный, — наверное, морской. Дёргаю за один кончик верёвки, за другой — ничего не получается. И только, когда дернул за оба, узел легко распустился.
Полотно осело, и в руках у меня оказался согнутый вчетверо лист картона. Раскрываю его.
Картон разделен на тёмно-синие и белые квадраты — шахматная доска. Не смея поверить, быстро запускаю руку в мешок и достаю горсть шахматных фигур. Фигуры самодельные, вырезаны из дерева и окрашены в чёрный и яркий морковный цвета. Особенно хороши кони — с круто изогнутыми шеями. Вот это подарок! Шахматы! И какие!
Расставляю фигурки на доске и любуюсь ими. Сначала с одной стороны, потом с другой, затем — с боку. Отхожу немного и любуюсь издали.
Пора однако разогревать ужин и садиться за уроки. Скоро должна прийти с работы мать, а у меня ничего не готово. Беру мешочек из-под шахмат. И вижу: что-то на нём написано крупными синими буквами. Распрямляю полотно и читаю: «Старшина 2-й статьи И.П. Фёдоров».
Литература
- Губер П. Шахматы: рассказ / Костёр. — 1984. — № 11.
- Данько Е.Я. Шахматы. Илл. Ватагина В.А.; Езучевского М.Д. — М.: Издание Г.Ф. Мириманова, 1929.
- Кочешков Н. Удивительные шахматы / Искорка. — 1970. — № 7.
- Тимощенко Г.А. Дебютный репертуар будущего мастера. — М.: РИПОЛ классик, 2015.
- Хенкин В.Л. «Куда идёт король...». — М.: Молодая гвардия, 1979.
- Шпрехер С.М. Шахматы / Пионер. — 1935. — № 5-6.