Казанский поэт, основоположник татарской литературы. Сирота и бедняк, умерший от чахотки в двадцать шесть лет.
Тяжело сложилась жизнь Габдуллы Тукая. В русском варианте его фамилия звучала как Тукаев.
Родился будущий поэт в апреле 1886 года в деревне Кашлауч. Ему исполнилось всего только пять месяцев, как умер его отец, а через два с лишним года у него не стало матери. Трёхлетний сирота остался под опекой деда — угрюмого, скупого старика.
Деревня Кашлауч лежала вблизи дороги, ведущей в Казань. Однажды проезжающий ямщик завернул к деду Тукая. Он заметил в доме круглого сироту, с которым обращались неласково и на которого смотрели как на «лишний рот».
Дед попросил ямщика найти хорошую семью и отдать ребёнка на воспитание. Ямщик увёз маленького Апуша (так звали Габдуллу) в Казань. Там пристроил мальчика в семье ремесленника Мухамет-Вали, который усыновил сироту. Два года прожил мальчик в новой семье, но супруги тяжело заболели и лишились средств к существованию. Пришлось им вернуть Габдуллу деду. И снова старик стал думать, как бы пристроить внука. В соседней деревне нашёлся крестьянин, который согласился забрать сироту. Габдулла прожил у него три года.
А потом его забрала его родная тётка, сестра отца, и увезла в город Уральск. Там отдала в медресе, религиозную школу. В этой школе в одной комнате на скамьях сидели ученики всех возрастов — от шестилетних до двадцатилетних. Одни изучали арабскую азбуку, другие читали коран, третьи — различные толкования этой священной книги, четвёртые — религиозных поэтов. Всё это делали вслух, нараспев. Но нескончаемый гул не мешал мулле, учителю, который прекрасно разбирался в этом гуле и замечал тех, кто почему-то замолкал. Плетью наказывал ре нерадивого шакирда (так назывались учащиеся медресе). Десять лет провел Тукай в этой школе, обучаясь наукам. В отличие от многих товарищей по медресе Тукай тайно от наставников изучал русский язык, русскую литературу, писал первые стихи.
Революция 1905 года всколыхнула Уральск, и многие шакирды покинули медресе. В их числе был и Тукай. Он встретил первую революцию восторженно. Оставив школу, юноша поступил наборщиком в типографию газеты «Фикер», так как ему хотелось быть ближе к печатному слову. В газете и в сатирическом журнале «Уклар» («Стрелы») он набирал и корректировал свои стихи и публицистические статьи.
Первым поэтическим опытом Тукая, принёсшим ему известность, был вольный перевод стихотворения Кольцова «Что ты спишь, мужичок?» Для татарской литературы значение этого перевода огромно: Тукай отказывается от традиций восточной поэзии, воспевавшей розы и соловьёв, и становится учеником и последователем русских поэтов: Пушкина, Лермонтова, Жуковского, Крылова, Кольцова.
О Пушкин, Лермонтов — мой лучший образец!
Пусть медленно, идёт по их следам певец.
(1907)
Моя душа сходна с твоей, о Пушкин вдохновенный,
Неподражаемый поэт, единый во вселенной.
(1906)
Русская литература пленила татарского поэта. Под влиянием русских классиков стихи его приобретают гражданский пафос. Свою литературную деятельность он сочетает с общественной, призывая рабочих к забастовке. Поэта увольняют из типографии. Лишённый заработка, юноша переезжает в 1907 году в Казань. Давно уже он всем сердцем стремился в этот город:
Приют отцов, приют наук, страстей, труда, — Казань!
Как ты стара, как ты мудра, как молода, — Казань!
(1907)
Творчество Тукая достигает расцвета в этом большом городе. Он пишет тихи, поэмы, памфлеты, эпиграммы, направленные против националистов (миллятчей).
Татарский мой народ, не верь им. Лживы бредни,
Что счастье миллятчи несут стране родной.
(1908)
Миллятчи уговаривали татар переселиться в Турцию. В ответ Тукай написал ставшее знаменитым стихотворение «Не уйдём!», в котором назвал Турцию «страной ярма и вечных стонов», а про Россию сказал:
Здесь родились мы, здесь росли, вот здесь мы встретим смертный час,
Вот с этой русскою землёй сама судьба связала нас.
В стихотворении «Великая истина» Тукай признаётся:
Нам издавна другом был русский народ —
И разве конец этой дружбе придёт?
Да, мы родились и растём в вышину,
Нанизаны словно на нитку одну...
О турецких поэтах он говорил, что они не могли быть образцом, ибо только восхваляли султанов и их невольниц. «К лицу ли это государству, где есть Пушкин и Лермонтов?» — писал Тукай. Он убеждал: «Наша нация, как и другие нации, нуждается в людях, способных отстаивать интересы обездоленного, беззащитного люда... Наша нация нуждается в Пушкиных, Толстых, Лермонтовых...»
Произведения Тукая оказывали огромное влияние на читателей. О его стихах заговорили в самых глухих татарских аулах, их заучивали наизусть. Обаяние поэзии Тукая заключалось в её народности. С полным правом он мог сказать о себе:
Днём и ночью, в горе, в счастье я с тобой, родной народ,
Я здоров твоим здоровьем, твой недуг меня гнетёт.
(1906)
Тукай изучал устную поэзию родного народа, написал поэмы и стихи на мотивы народных сказок. Самая замечательная из поэм — «Шурале» (леший), строки которой знает каждый татарин. В сказках пленяли Тукая жизнестойкость народа, ум, изобретательность человека.
Произведения принесли славу поэту, но не изменили его материального положения. Знаменитый поэт бедствовал, жил на грошовые литературные заработки. Полунищенское существование привело его к туберкулезу. Тяжкий недуг спас Тукая от суда и возможного ареста, но не от травли. Он умер весной 1913 года, прожив неполных двадцать семь лет, из которых только восемь лет были посвящены творчеству, но сделать он успел много. Его литературное наследие разнообразно: лирика, поэмы, сказки, стихи для детей, памфлеты, эпиграммы, публицистические статьи.
Родной язык
Родной язык, святой язык, отца и матери язык,
Как ты прекрасен! Для меня огромный мир в тебе возник.
Качая колыбель, тебя мне в песне открывала мать,
А сказки бабушки потом я научился понимать.
Родной язык, родной язык, с тобою смело шел я вдаль,
Ты радость возвышал мою, ты просветлял мою печаль.
Работа
Дитя, работай: для труда нам светит ясный день,
А благодатный отдых нам дает ночная тень.
Настанет утро — ты скорей садись за свой урок.
В одни лишь праздничные дни безделье — не порок.
У солнца ты пример бери: встает оно с зарей,
И по небу плывет, и нам сияет день-деньской,
И никнет только ввечеру, и шлет лучи, дремля,
И в эту дрёму вместе с ним погружена земля.
Дитя, когда пример возьмешь у солнечных лучей,
Настанет час — ты заблестишь, как солнце, меж людей.
Ребёнку
Дитя, не бойся лешего, чертей и домовых —
Всё это только выдумки, не стоит верить в них.
От стариков мы слышали о духах чёрных, злых, —
Всё это сказки только лишь, ни капли правды в них!
Дубравы я не ведаю, не ведаю села,
Где бы водились лешие, где ведьма бы жила.
Ты вырастешь, научишься, ты многое поймёшь,
Ты свежим ветром знания развеешь эту ложь.
Равиль Бухараев
Любимое моё стихотворение
Воспоминания мои начинаются с запаха клубники, смятой ладони в июльский полдень, голубого и белого подснежника с нежными бледно-зелеными шипами, всплесков и извивов пламени в печурке с чугунной дверцей и легкого дымка над печеной картошкой.
Это — память глаз, обоняния, рук... Но есть еще память слуха, и для меня она — в мелодиях стихов великого татарского поэта Габдуллы Тукая.
Помню: зимний вечер за синим стеклом в ледяной паутине. Я сижу на низкой скамейке, блестящей от старости, и гляжу на золу в печке, по которой быстро пробегают сполохи синего и красного огня. Картошка печется... Вытаскиваем ее кочергой прямо в старую дедовскую ушанку с кожаным верхом. Там и парится она. Блестит на горячей шкурке крупная соль.
Сестрёнка читает мне стихотворение Тукая, и мне отчего-то грустно. Это совсем короткое стихотворение, называется оно «Родной язык».
Потом много раз слушал я народную песню на эти строки, и всякий раз сладко замирало сердце, щемило его светлой печалью.
Отчего же это так? — спрашивал я себя в детстве, но не находил ответа. Отчего эти простые строки вызывают у меня целый мир воспоминаний, почему вот уже многие десятилетия их повторяют, помнят наизусть? — спрашиваю я себя теперь.
Полнозвучные и глубокие строки этого стихотворения переводили многие русские поэты. Попробовал и я. Я до сих пор благодарен Тукаю за минуты печали и счастья, которые испытал. В строках стихотворения, в перекличке звуков живёт, мне кажется, сама мелодика татарской речи. Задача переводчика — передать её на другом языке.
Габдулла Тукай родился в 1886 году в маленькой приуральской деревушке Кушлауч. Он остался круглым сиротой трёх лет от роду. Воспоминания его детства — это частые и долгие переезды из одной деревни в другую в холодных розвальнях и подпрыгивающих телегах, вязнущих в осеннюю распутицу; чужие семьи, в которых он неизменно оказывался лишним, не нужным никому ребенком... Первой, кто взял маленького Габдуллу на воспитание, была соседская старуха по имени Шарифа. Взять-то взяла, да вскоре невзлюбила мальчика, несладко жилось ему в чужом доме.
Но иногда, забившись в угол за печкой, слушал будущий великий поэт песни и сказки, которые рассказывали собравшиеся скоротать долгий зимний вечер односельчане: о страшном лешем шурале, о водяной девушке, о близнецах Сак и Сок, разлученных навсегда злыми силами, о родной земле, погруженной в студёную голодную зиму. Протяжные мелодии песен навсегда запали в душу ребенка. Они звучали в душе Габдуллы Тукая всю его нелёгкую, неласковую двадцатишестилетнюю жизнь. Он первым из поэтов заставил зазвучать в слове душу своего народа, первым рассказал о его надеждах и страданиях, с мечтах.
Тукай работал много и вдохновенно, создал произведения, полные боли и радости, полные любви к своему народу...
Непосильный труд сломил здоровье поэта. Он умер в 1913 году, угас, как угасал в тёмной крестьянской избе огонь лучины. Но стихи его продолжают светить нам ровным и ясным светом.
Что знал Тукай в своей короткой жизни? Нужду, голод и холод, и — пламя поэзии, согревшей его одинокую душу. Родная татарская речь, зазвучавшая в его стихотворениях, — вот что утешало его, стало недолгим счастьем трудной жизни поэта:
О язык родной, певучий, о родительская речь!
Что ещё на свете знал я, что сумел я уберечь?
Долгое время носило маленького Габдуллу по свету, много людей вошло в его жизнь сельского сироты, многих хотел бы он назвать отцом и матерью — всякий раз быстро гасла вспыхнувшая было надежда. Но в стихотворении «Родной язык» мать жива, поэт словно находит её в этих строках:
Колыбель мою качая, тихо-тихо пела мать;
подрастая, сказки бабушки я начал понимать...
Со звуками родной речи вошли в сознание поэта печали и радости простых людей:
О язык мой, мы навечно неразлучные друзья,
с детства стала мне понятна радость и печаль твоя.
О язык мой... Как сердечно умолял я в первый раз,
плакал и шептал: помилуй мать, отца, помилуй нас...
Стихотворение «Родной язык» очень напевно. Недаром безвестный народный композитор много лет назад положил его на музыку.
Маленькое и простое стихотворение. Но это простота большого мастера, и сквозь неё видится мне то, чем я дорожу, что помню, что люблю... Никогда не устаю я повторять эти строки. Каждое слово отзывается в моей душе, как улетающий звон гусиных стай над светлыми полями моей родины, как мир моего детства, полный неясных ещё надежд.
Счастьем наполняют моё сердце эти слова:
О язык мой, мы навечно неразлучные друзья,
с детства стала мне понятна радость и печаль твоя.
Литература
- Бухараев Р. Любимое моё стихотворение / Пионер. — 1979. — № 2.
- Тукай Г. Стихотворения. Перевод с татарского С. Липкина. — М., Л.: Детская литература, 1948.