Так «выстроить» сказочный мир мог только самозабвенно влюблённый в народное слово Александр Афанасьев. Неслучайно его считают «архитектором» русской сказочной вселенной.
Имя Александра Николаевича Афанасьева (1826-1871) для русской культуры значит то же, что имена братьев Гримм для немецкой или Шарля Перро для французской. Но масштаб личности учёного и трагизм его судьбы часто остаются в тени знаменитого сборника сказок.
Он «собирал» сказки, записанные Владимиром Далем, Павлом Якушкиным или присланные любителями фольклора: этнографами-любителями, учителями и священниками из разных уголков Российской империи.
В Воронежской губернии, откуда родом Афанасьев, он сам записал 21 сказку: «Лисичка-сестричка и серый волк», «Баба-яга», «Ивашко и ведьма», «Правда и кривда», «Свинка золотая щетинка, утка золотые крылышки, золоторогий олень и золотогривый конь», «Царь-медведь», «Чудесная дудка», «Хитрая наука», «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка», «Разбойники», «Сказка о злой жене», «Лихо одноглазое», «Звери в яме», «Коза», «Королевич и его дядька», «Три царства – медное, серебряное и золотое», «Петух и жерновцы», «Морской царь и Василиса Премудрая», «Оклеветанная купеческая дочь», «Рассказы о мертвецах», «Вор».
Афанасьев проделал колоссальную работу по отбору, классификации и подготовке к печати русских сказок: систематизировал разрозненные тексты, редактировал, приводил к литературной норме, сравнивал с европейскими вариантами. Главный труд его жизни — «Народные русские сказки» — выходил выпусками в 1855-1863 годах. Всего было 8 выпусков, которые объединили около 600 сказок. Этот сборник стал эталонным. Афанасьев сохранил тексты в том виде, в котором они бытовали в народе, не пытаясь «причесать» их под вкусы светской публики.
На книгах сказок вы увидите его имя. И это вполне заслуженно. Александр Николаевич совершил настоящий переворот. Он был первым, кто подошёл к делу как исследователь, поставив цель собрать и систематизировать всё богатство русского сказочного эпоса.
До Афанасьева русская сказка существовала как «низкий» жанр, который долгое время оставался «невидимым» для серьёзной науки. Учёные и литераторы относились к сказкам с пренебрежением, считая их «нелепыми выдумками» и «суеверием». В дворянских салонах сказки воспринимались как чтиво для простонародья, нянек и детей, а если и рассказывали, то в переработанном, «облагороженном» виде, часто с налётом сентиментальности или сатиры.
Афанасьев создал «канон» русской сказки, выделив её из хаоса устных преданий. Его имя на обложке — это знак качества и авторства сборника, который стал фундаментом для изучения славянской мифологии.
3 тома народных сказок А.Н. Афанасьева
Александр Афанасьев родился в семье небогатого чиновника в Воронежской губернии. Отец, Николай Иванович, был человеком сухим и строгим, что наложило отпечаток на характер сына. Мать, рано ушедшая из жизни, оставила в душе Александра глубокую рану.
Отец видел в сыне будущего государственного служащего. Афанасьев действительно сделал карьеру в Московском главном архиве Министерства иностранных дел. Однако именно эта «казённая» работа дала ему доступ к уникальным документам и позволила заниматься наукой. Конфликт между «службой» и «призванием» сопровождал его всю жизнь: начальство косо смотрело на его увлечение народным творчеством, считая его несерьёзным и даже «неблагонадежным».
Личная жизнь Афанасьева не сложилась, не было жены, детей. Александр Николаевич был человеком глубоко интеллектуальным, погружённым в мир мифов и древних символов. Самые тесные отношения у него сложились с братом Николаем. Они были близки духовно, поддерживали друг друга в периоды жизненных невзгод. Именно в кругу семьи брата Александр находил то тепло, которого ему не хватало в собственной холостяцкой жизни.
Александр Николаевич жил в эпоху, когда «неблагонадёжность» могла стоить карьеры. Афанасьева подозревали в связях с радикальными кругами. Он был уволен со службы, лишён пенсии и вынужден распродавать свою библиотеку, чтобы прокормиться. В таких условиях, находясь в постоянной нужде и под надзором полиции, разве можно обеспечить стабильность семье?
Результативность деятельности Афанасьева поражает: он подготовил к печати около 600 сказок, разделив их на три тома по тематическому принципу (сказки о животных, волшебные и бытовые). Его работа стала первым в России опытом столь масштабной научной публикации фольклора, а труд «Поэтические воззрения славян на природу» до сих пор является настольной книгой для этнографов и культурологов.
Афанасьев был не просто «архивариусом», а глубоким мыслителем-мифологом. Он пытался доказать, что сказка — не вымысел, а часть древнейшего мировоззрения, в котором человек был неразрывно связан с силами природы. В «Поэтических воззрениях славян на природу» учёный попытался создать цельную картину мира наших предков, где каждое явление погоды или смена времен года превращались в захватывающий сюжет.
Афанасьев опередил своё время: его научные взгляды часто критиковались современниками, а политическая неблагонадёжность (связанная с публикацией запрещённых материалов и общением с опальными деятелями А. Герценом и Н. Огарёвым) привела к тому, что его имя долгое время замалчивалось в официальных кругах. Он умер в нищете от чахотки, так и не дождавшись признания своих заслуг при жизни.
Сегодня мы понимаем, что Афанасьев совершил настоящий подвиг. В условиях цензуры, безденежья и постоянного давления со стороны государства он сумел спасти от забвения то, что составляло душу народа. Современный исследователь Владимир Пропп опирался именно на афанасьевские тексты, чтобы создать теорию морфологии сказки, которая сегодня преподаётся в университетах.
Без афанасьевского сборника сказок мы бы не имели того представления о Бабе-Яге, Кощее и Иване-царевиче, которое стало основой для всей русской литературы, мультипликации и кино. Афанасьев сохранил «генетический код» нации, который позволяет нам узнавать себя в героях, живших столетия назад. Он доказал, что в сказочных историях русского народа скрыта мудрость целой цивилизации. Его жизнь, полная лишений и одиночества, стала ценой, которую он заплатил за то, чтобы мы сегодня могли читать эти сказки своим детям.
А.Н. Афанасьев
Берёза и три сокола
Отслужил солдат свой законный срок, получил отставку и пошёл на родину. Идёт путем-дорогою, а навстречу ему нечистый. «Стой, служивый! Куда идёшь?» — «Домой иду». — «Что тебе дома! Ведь у тебя ни рода, ни племени. Наймись лучше ко мне в работники; я тебе большое жалованье положу». — «А в чём служба?» — «Служба самая лёгкая: мне надобно ехать за синие моря к дочери на свадьбу, а есть у меня три сокола; покарауль их до моего приезда». Солдат согласился.
«Без денег, — думает, — плохое житье; хоть у чёрта, всё что-нибудь да заработаю!» Нечистый привёл его в свои палаты, а сам уехал за синие моря.
Вот солдат ходил, ходил по разным комнатам; сделалось ему скучно, и вздумал он пойти в сад; вышёл, смотрит — стоит берёза. И говорит ему берёза человеческим голосом: «Служивый! Сходи вот в такую-то деревню, скажи тамошнему священнику, чтобы дал тебе то самое, что ему нынче во сне привиделось». Солдат пошёл, куда ему сказано; священник тотчас достал книгу: «Вот тебе — возьми!» Солдат взял; приходит назад. «Спасибо, добрый человек! — говорит берёза. — Теперь становись да читай».
Начал он читать эту книгу; одну ночь читал — вышла из берёзы красная девица, красоты неописанной, по самые груди; другую ночь читал — вышла по пояс; третью ночь читал — совсем вышла. Поцеловала его и говорит: «Я — царская дочь; похитил меня нечистый и сделал берёзою. А три сокола — мои родные братья; хотели они меня выручить, да сами попались!» Только вымолвила царевна это слово, тотчас прилетели три сокола, ударились о сырую землю и обратились добрыми молодцами. Тут все они собрались и поехали к отцу, к матери, и солдата с собой взяли. Царь и царица обрадовались, щедро наградили солдата, выдали за него замуж царевну и оставили жить при себе.
Сказка А.Н. Афанасьева «Берёза и три сокола» по своему названию похожа на волшебную. Но её герой солдат, как в бытовой сказке. При внимательном прочтении становится ясно, что это произведение обладает рядом уникальных черт, выделяющих его на фоне других сказок.
В чём же заключается необычность этой истории? Здесь есть чёрт. Не Баба-Яга, не Кощей, не домовой, не леший... У Пушкина Балда посмеялся над чертёнком, у Гоголя Вакула заставил чёрта слетать в Петербург за черевичками. А в сказке Афанасьева чёрт выступает в роли «работодателя». Он предлагает солдату сделку. Солдат нуждается в деньгах («Без денег плохое житье») и заключает эту сделку.
Традиционный сказочный герой обычно побеждает зло силой оружия, хитростью или магическими предметами. В этой сказке солдат не совершает подвигов в привычном понимании. Его «оружие» — книга, его «подвиг» — терпеливое чтение.
Это необычный мотив для фольклора: спасение происходит не через насилие, а через просвещение и духовное усилие. Солдат становится своего рода «освободителем через слово». Чтение книги в течение трёх ночей — это ритуал, требующий дисциплины и выдержки.
В сказках деревья часто выступают как пассивные объекты или декорации. Здесь же берёза сама инициирует своё спасение. Она не ждёт, пока герой догадается, что делать, а даёт чёткие инструкции. «Запертая» в древесной форме царевна сохраняет разум и волю и находит путь к спасению.
Самая поразительная черта сказки — отсутствие финальной схватки с антагонистом. Обычно в сказках герой должен победить чёрта, чтобы освободить пленников. Здесь же герои «собрались и поехали» домой. Чёрт, по сути, оказывается обманутым в своих ожиданиях: он уехал по делам, а пока его не было, его «имущество» (царевна и соколы) было освобождено. Конечно, зло не уничтожено физически, зато оно обесценено и оставлено ни с чем.
Сказка отражает дух своего времени: солдат, отслуживший срок, оказывается никому не нужным («ни рода, ни племени»). Его путь — поиск своего места в мире. И он находит это место через спасение царской дочери. Солдат получает награду не за то, что он «убил дракона», а за то, что проявил человечность и исполнил поручение, которое привело к восстановлению справедливости.
Необычность сказки «Берёза и три сокола» в том, что она переносит акцент с физической силы на силу духа и знания. Это история о том, что в мире, где правят тёмные силы, человек может изменить свою судьбу, если проявит терпение и способность к созидательному труду.
В народной традиции книга часто наделяется магической силой. В данной сказке она выступает как инструмент «расколдовывания» реальности. Примечательно, что солдат получает её у священника — представителя официальной церкви. Это сближает сказку с апокрифическими преданиями, где христианские символы вплетаются в языческую канву превращений. Чтение становится актом молитвы или заклинания, которое постепенно «вытягивает» царевну из плена небытия, возвращая ей человеческий облик слой за слоем.
Большинство сказочных превращений происходят мгновенно: ударился оземь — и стал мóлодцем. Здесь же процесс освобождения растянут во времени: «одну ночь читал — вышла по пояс, другую — по груди, третью — совсем вышла». Исцеление и возвращение к истинной природе требует времени и постоянства. Солдат становится соучастником процесса «воскрешения» царевны, что делает их последующий союз более глубоким и обоснованным, чем просто награда за победу.
В сказке нет мести. Герои не стремятся наказать чёрта, они возвращаются в родной дом. Зло не столько повержено, сколько проигнорировано: как только герои обретают свою истинную сущность, власть чёрта над ними просто исчезает. Значит, зло теряет силу там, где человек осознаёт свою истинную природу и обретает свободу.
«Берёза и три сокола» — это притча о достоинстве человека. Солдат без роду и племени способен противостоять мировому злу не мечом, а верностью слову, терпением и готовностью совершить доброе дело, которое в конечном итоге восстанавливает гармонию мира.
В. Порудоминский
В некотором царстве
Фрагмент
...С 1863 года надворный советник Афанасьев уволен и в списках министерства не числится.
Раз или два в неделю Александр Николаевич появляется у Ивановского монастыря, в доме, где прожил тринадцать лет, — в архиве служит родственник Афанасьева, Иван Федорович Аммон, женатый на его сестре. Иван Федорович старается помочь Афанасьеву, как стараются помочь ему остальные друзья, но все обременены семьями, средства у всех невелики.
Александр Николаевич приходит в дом, берёт у сестры свечу и отправляется в сарай. Там свалено его единственное богатство — библиотека. Больше её некуда девать, — новая квартира тесна. Александр Николаевич отбирает десятка полтора книг, перевязывает бечёвкой.
Покупатели всегда находятся: книги у Афанасьева редкие, есть даже рукописные. Сначала он отбирал и связывал в пачки те, что меньше ему дороги, потом стал вязать подряд. Афанасьев невесело шутит: «Прежде книги питали меня мыслями, теперь — хлебом».
Три года Афанасьев ищет службу.
За него хлопочут в Москве, в Туле, в Нижнем Новгороде, ему шлют обнадёживающие письма — губернатор согласен и, кажется, есть рука в министерстве, — но всякое прошение, как на глухую стену, натыкается в конце концов на царское словечко «необходимо».
…Наконец, после трёх лет мытарств первый издатель русских сказок, известный учёный и литератор Александр Николаевич Афанасьев получил место помощника секретаря в Московской городской думе.
Целый день Афанасьев переписывает бумаги, составляет ведомости, подшивает документы в папки. Иногда чувствует, что перо примёрзло к озябшим пальцам, что спину не разогнуть. А вечером он добирается до своей нетопленой квартиры, перешагивает через порог и оказывается в золотом царстве сказки, куда шагнул ещё юношей.
Каждую копейку Афанасьев бережёт на издание «Русских детских сказок», отбирает из народных сказок те, что ребятам всего интересней. Он копит скудное секретарское жалованье, гонорар за статьи, чтобы оплатить художнику картинки к сказкам, как же это — детские сказки без картинок!
Богатый петербургский издатель, зная бедственное положение Афанасьева, предложил, — сперва, конечно, подсчитав барыши, — продать ему право выпустить детские сказки. Афанасьев отказался, — он считал это своим делом.
Труд этот Афанасьев задумал давно — ещё в те далекие дни, когда составлял первый выпуск своих сказок.
Тогда казалось, что впереди долгие годы, теперь он торопится. Вечером, придя со службы, быстро сбрасывает потершийся на локтях сюртук, натягивает серую вязаную фуфайку и снова — к столу.
Он подарит детям сказки про теремок, про лису и журавля, про пузырь, соломинку и лапоть, про шустрого колобка, который катится по дорожке и поёт свою весёлую песенку.
Афанасьев вспоминает давние прогулки в Тимонино, на даче Щепкиных, тихую опушку, яркие цветы иван-да-марьи, широко открытые потемневшие глаза ребят, которые слушают сказки. Те мальчики и девочки давно выросли, иногда приходят от них приглашения на свадьбу.
Но ходить по свадьбам ему недосуг. Он спешит рассказать сказки детям этих выросших детей, их внукам, правнукам, — он хочет, чтобы все дети, которые будут, пока стоит земля, узнали и полюбили народную сказку. Он хочет, чтобы они поверили, как искони верит народ, что на земле торжествует справедливость, добро, правда.
Литература
- Афанасьев А.Н. Народные русские сказки в трёх томах. — М.: Государственное издательство Художественной литературы, 1957.
- Народные русские легенды А.Н. Афанасьева. — Новосибирск, 1990.
- Порудоминский В. В некотором царстве / Костёр. — 1970. — № 8.
- Пухова Т.В. А.Н. Афанасьев и воронежский фольклор // НАСЛЕДИЕ А.Н. АФАНАСЬЕВА И ПРОБЛЕМЫ ЕГО ИЗУЧЕНИЯ: Материалы межвузовской научной конференции. Воронежский государственный университет, Филологический факультет, Кафедра теории литературы и фольклора, 2003.