images/slideshow/fact012.jpg

Порхают первые снежинки. И кажется, уже можно сказать осени: «Прощай!» Но снежинки тают, едва коснувшись сырой земли…

Угасли яркие осенние краски. Листопад прошёл. Лес раздет. Просматривается весь насквозь. Даже дубы отряхнули ветхие листья и обнажили корявые сучья.

Воздух холоднее день ото дня. Неказист ноябрьский день. Проглянет солнышко и скроется, а небо опять нальётся свинцом. Волны холода сменяются робким «солнцегреем», угасающими порывами осени: «Ноябрь зиме дорожку торит».

Совсем недавно шли дожди, в небе тянулись последние клинья журавлей, робкие лучи заглядывали в берёзовую рощу. А теперь все смолкло. Один только ветер гонит съёжившийся пожухлый лист по пустым дорогам. И посыплют хмурые тучи первый снег, и откроет свои секреты белая тропа.

Осень притаилась за голыми деревьями, дунула ветром — и серые лужи заблестели на дорогах. Хитрит ноябрь: хочет угодить осени и не обидеть зиму. То нагонит тяжёлые тучи с хлёстким дождём, то схватит землю морозцем, то посыплет снежком. Почти зима. Но тает снежок. И снова осень. Каждый день ожидаем: а вдруг засверкает земля белым нарядом…

Говорят, ноябрь пёстрый. Чёрные тропки белеют от первого снежка. Когда же ляжет  белый покров — первопуток? Такой «зебровый ландшафт» — дело привычное, ведь ноябрь соединяет глубокую осень с пришедшей зимой. Это предзимье, приготовленье природы к суровым испытаниям: морозам, порошам и снегу. По-народному, ноябрь «зиме — родной батюшка».

Когда выпадает сырой, бледный снег, украшая нахохленные деревца да кустики, говорят: «Первый снежок — не лежок», будто на побывку прибыл: полежал считанные дни и растаял. Теперь торопятся гонцы зимы — морозцы. Они холодят и остужают землю. Перепады температуры устраивают «качели»: то слякотно от моросящего затяжного дождя, то скользко от снега и льда.

Наша зима приходит с северо-востока. Седую чародейку лелеют метели, но она с каждым ноябрьским днём набирается сил для дальнего пути. И хотя атлантические и средиземноморские циклоны не раз будут подбивать её на потепление, она упрямо возьмёт своё.

В голых ветках ивняка легче всего услышать синиц и снегирей. Синицы пугливы, а снегирь важен, нетороплив. Не улетает, пламенеет своим жаровым опереньем, хвастается осанкой, встряхивает головкой, глядит круглыми глазками, будто сказать хочет: готовьтесь к встрече с холодами. Приспосабливаются к зиме звери: волки отрастили высокий волос на шее и лось сменил свой лёгкий волос на зимний, тяжёлый, нарастили пушок и белки.

Грустная пора предзимья. Время прощания со светом. Темнеет день ото дня. Меркнут краски. Чернеет под ногами поржавевший ковёр из листьев. Шумит ветер, срывает последние сухие листья, готовит лес к великолепному снежному убранству. Пройдёт неделя, другая — и ляжет снег на поляны и опушки. Посветлеет кругом. Здравствуй, зима!

А. Быхов

В гостях

Побывайте в лесу в конце ноября — не пожалеете. Таким, как сейчас, лес не бывает никогда.

Неожиданна его завораживающая красота. Остановишься поражённый: посмотришь направо — зима, налево — осень. Это потому, что выпавший снег ещё не везде лёг ровным слоем. Направо, где березняк и осинник, он смог запорошить всю землю. Тут белым-бело. И от белых стволов берёз, и от свежего снега, и от будто бы вылинявших стволов осин.

Глянешь налево. Там осень. Это ощущение возникает, когда видишь посохшие жухлые травы на лесной поляне. Побуревшие стебли васильков, темнеющие головки короставников, каштановым цветом выделяющиеся высокие щавели. Здесь, на поляне, снег не задержался пока ещё. Выдуло его ветром.

Вот так и стоишь, словно в сказке, на призрачной грани осени и зимы. Куда же пойти?

Сначала, пожалуй, в осень. В малинник. По ягоды. Ни корзинку, ни горсть душистых сладких ягод в это время года, конечно же, не соберёшь, а вот одну-две ягодки отыскать можно. Стремительным был ход осени, вот и оказались некоторые малинки, не успевшие упасть на землю, законсервированными морозцем. Мне повезло. Посчастливилось найти одну такую мёрзлую, но всю красную ягоду. Положил её на ладонь, она чуть оттаяла и стала источать знакомый аромат зрелого лета, нежный и сильный. Нашел ещё и пару грибов — заиндевевших на морозе свинушек.

Теперь в зиму. Слышу, среди ветвей копошатся мелкие птички. Довольно большая стайка. Штук тридцать, наверное. Не сидят на месте птицы, а в самых замысловатых позах зависают на ветках, кормятся семенами.

На опушке вдруг слышу скрипучую песенку снегиря. Всегда так: сначала его услышишь, а уж потом увидишь. Семейка этих красногрудых нарядных степенных птиц не спеша склёвывает спелые плоды рябины, а перелетев на ёлку, украшает ёе, словно в новогодний праздник.

 

М. Зверев

Осенняя тишина

Поздняя осень. Утренний рассвет над озером в туманной задумчивой дымке поражает тишиной. Только изредка крикнет где-то лысуха в тростниковых дебрях да коротко, как-то нехотя подаст голос чирок. И снова тишина. А утро всё разгорается. Но тени ночи ещё цепко держатся в глубине зарослей, ночь неохотно уступает место дню. Тишина! Такая необычная в утренние часы для этого озера, знакомого по весенним и летним гаму и шуму птичьих голосов. Словно из знакомого с детства оживленного дома уехали шумные жильцы, заколотили двери и окна, а на крыльце выросла трава.

Вот совсем рассвело. Хотя солнце ещё не показалось, а множество диких уток залетало туда и сюда над тростниками. Кого только на озере нет! Все жильцы дома! Но даже самые «разговорчивые» весной чирки-свистунки сейчас молча стремительно проносятся над головой. Не слышно низкого баска серянок, но они ещё не улетели и стайка за стайкой летают над озером. Только посвистывают крыльями, но молчат кряквы, свиязи и широконоски. Неслышными тенями мелькают в зарослях водяные курочки.

Только тростниковые усатые синички перепархивают по зарослям, взлетают над озером, оживлённы и веселы. Круглый год эти синицы живут в тростниках и никуда не улетают.

Впрочем, голоса крошечных птичек, как далёкие колокольчики, не нарушают, а только подчёркивают тишину.

На сыром лугу около озера разгуливает большая стая чибисов, потряхивая косичками. Ни один из них не кувыркается в воздухе, не спрашивает хриповатым голоском: «Чьи вы?»

Молча проносятся над самой землёй такие густые стаи сибирских скворцов, что диву даёшься, как это они не задевают друг друга крылышками и не сталкиваются на поворотах? В деловитой тиши несутся стан, и только общий шорох тысяч крылышек, как внезапный порыв ветерка, пролетает над лугом. Ни писка, ни щебета. А как громогласны скворцы весной!

И только иногда высоко над озером раздается серебряный звон крыльев белоснежных лебедей. Могучие сказочные птицы не могут лететь бесшумно. Но и они молчат и не нарушают осенней тишины в природе печальными трубными голосами.

Перед птицами-странниками впереди огромный путь на юг. Все они притихли, словно по старинному русскому обычаю присели помолчать перед дальней дорогой.

 

С. Пискунов

В ожидании

Последние дни поздней осени. Давно прошёл листопад. Деревья, запылавшие месяц назад тёплым жёлто-красным огнём осеннего пожара, догорели тускло и тихо. Леса сурово потемнели в ожидании перемен. Даже в чащобах молодого ельника — сухая зелёная тьма.

Зачастили дожди, и легли туманы в низины над ручьями, расстелились по жнивью и по лесным полянкам.

С холодами из стынущею болота вырвался с кликами последний журавлиный косяк, и всё опустело. Лишь иногда появлялись ястреба, но, посидев на проводах, высоко подняв плечи, как в казацких бурках, или обыскав брошенные копны соломы, куда-то исчезали.

По утрам становилось всё холодней и неприветливей. Встрепенувшуюся зарю закрывало облаками. День быстро угасал.

Первыми заморозками подсушило землю, выветривая последние полевые запахи: от конопляников, от сырого жнивья, от соломенных стогов. Подмёрзлыми лужицами заблестели черно-холодные дороги.

Скоро время первопутка. Уже отклубились густо-дремучие, сонливые туманы. Небо поседело, словно проморозилось. Тучи неслись быстро, дымясь и пыля снежной мглой, вздрагивая сивыми гривами. Они кружили, маячили, терпеливо выжидая урочного срока, чтобы вереницей выползти из-за горизонта и в одночасье, навалившись ледяной тяжестью, навсегда замкнуть небо.

 

Н. Ефремова

Первый снег

Серенький день, серенький дождь моросит. Лужи и небо одного цвета. Монотонная картина осени... Но у ноября тоже есть яркие краски.

В спокойном, ровном окружении сочно-салатово смотрятся кочаны капусты, с верхом нагруженные на машину, пирамидой сложенные на мокром асфальте. Несут в сетках желто-красные яблоки. Цветистые зонты плывут по улицам, от них светлее, радостнее.

За городом же тихо. Все замерло, ждет перемен. Пейзаж расцвечен догорающими кострами крон. Четок, графичен лес. Ярче, чем летом, березы. До будущей весны им осталась одна только белая краска. Однако какое богатство оправы! Белоствольность берез с зеленью елок, белые стволы вперемежку с обнаженными почти черными осинами, желто-черное на густо-сером фоне горизонта.

Последними прощаются с осенним убранством молодые березки. По пояс старшим, надежно укрытые от ветра, неслышно позвякивают они золотым монистом.

Откуда ни возьмись подует ветер, разгонит серую пелену. Разбегутся по небу голубые косынки, сгустятся облака. Не то облака, не то тучи, и не знаешь, дождя ли ждать, снега ли. Осень с декабрем начали единоборство. Сегодня ли, завтра ли, а победа за зимой-белоснежкой. Но снег в ноябре всегда неожиданность, потому что он первый в году. А для кого-то первый в жизни. Увидев его, остановился удивленный малыш:

— Мама, а что это?

— Где?

— Белое на земле.

— Снег, сынок, белый снег!

До свидания, серенький день, до будущей осени.

 

Братья Бондаренко

Что такое зима?

Вздумалось Божьей Коровке узнать, что такое зима. Весну она знала — родилась весной, лето тоже — по роще летала все лето, и об осени слово свое сказать может — вот она, осень, идет по земле. А что такое зима, не знает Божья Коровка.

Неподалеку на березу Тетерев сел, поводил красными бровями, клюв чистить начал. «Спрошу-ка я у него», — решила Божья Коровка и окликнула Тетерева:

— Скажи мне, Тетерев, что такое зима?

— Зима? О, это большой, большой снег С вечера зароешься в него и спишь до утра. В глубоком снегу хорошо спится.

Сказал и улетел, а Божья Коровка попробовала по его словам зиму представить и не смогла. Снег, и в снегу Тетерев. Тут что-то не так. Наверно, Тетерев не все о зиме сказал. Надо еще у кого-нибудь спросить. У Медведя хотя бы.

А Медведь и показался из-за сосен.

— Скажи, Михайло Иванович, что такое зима?

— А ты разве сама не знаешь? Зима — это немного снега осенью и немного снега весной.

Сказал и пошел себе к ручью воду пить, а Божья Коровка и по его рассказу не смогла представить зиму. Мимо черная бабочка пролетала с желтенькой каемочкой на крылышках, и Божья Коровка решила еще ее спросить.

— Скажи, — говорит, — мне. Траурница, что такое зима?

— А я и сама не знаю, что это такое. Когда я уснула, осень была, а проснулась — весна уже. Только помню, что-то                гудело, будто ветра дули. Но это было во сне. И потому зима, мне кажется, — большой-большой сон.

И полетела, тяжело помахивая крылышками. Смотрела ей вслед Божья Коровка и говорила:

— Большой сон — это я понимаю. Меня в сон уже клонит. Перед зимой, значит. Большой сон — это хорошо.

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru