Первое марта — день рождения весны. Её приход всегда удивляет и радует. Но робкие её шаги…
Лежит повсюду плотный снег. Кажется, руби его топором — не разрубишь. И деревья стоят в белых сугробах. И сосульки в вечеру намерзают. А тут вдруг воробьи устроили концерт: шумят, галдят, дерутся. Значит, скоро зажурчат ручейки, поплывут льдины на речке, раскроются бархатистые почки у вербы.
Первый месяц весны всегда какой-то полузимний, полувесенний. Снег присел, покрылся скользким ледком. Земля впитывает влагу, чтобы пошли в рост слабые травинки. Солнышко не спешит выглядывать из-за облаков. При ранней весне первые проталины покажутся только к середине марта. Тогда и прилетят жаворонки и скворцы.
На юге в марте весна идёт полным ходом, а у нас, в средней полосе, ещё зима. И всё-таки зимнее уныние мало-помалу отступает и освобождает место светлым мыслям и новым мечтам.
Как только не называют мартовское время! Для одних это прощание с зимой, «голубая пора», когда всё вокруг синеет и голубеет. Синие тени, голубые дали, полая вода… Для других весна — время прилёта птиц, первых капелей и самых ранних цветов. Каждый звук, каждое движение птиц, каждый лучик солнца несут в себе весть о грядущем расцвете природы.
Говорят, что в марте всё подчинено свету. Его сила такова, что сугробы сжимаются, тускнеют. Солнце, несмелое, но уже настойчивое, пробивается сквозь серую пелену облаков, пробуждая от зимней дрёмы деревья. Каждый лучик словно обещание тепла, предвестие долгожданного пробуждения.
Мартовский свет особенный. В нём есть отголоски ещё не ушедшей зимы и робкие нотки грядущей весны. Он заставляет по-новому взглянуть на привычные вещи: на серые крыши домов, на голые ветви деревьев, на застывшую под снежным панцирем землю. Этот весенний свет развеивает зимнюю хандру и напоминаем нам о том, что холод и мрак временны. В его мягком сиянии даже самые обычные дни обретают особое очарование.
В своих миниатюрах писатели делятся наблюдениями, замечают робкое пробуждение весны: и падение «хрустальной» сосульки, и бурлящий ручеёк, и птичий гвалт, и чудесную песенку…
С. Кротов
Прощание со снегом
Снег тает — не растает. Неяркое солнце бродит по лесу. Остановится у куста, улыбнётся ему — куст расцветёт-оживёт.
Замрёт у молодой берёзки — она затрепещет-заиграет. Задержится на мшанике — тот зазолотится-засеребрится.
Но недолго гуляет солнце по лесу, закроется облаками, словно просит прощения у небес за раннее свое появление под землёй, за то, что потревожило её.
Не пришло ещё раздольное время весны, хотя движение заметно во всём. Движутся новые краски на тусклую хвою деревьев. Ещё серебристее стал бархат вербы. Ветви орешника — лёгкие-лёгкие, кажется, летят по лесу.
Но ещё март — время прощания со снегом. И лес, и все его жители, все гости, да и человек, чувствуют это во всём, что их окружает...
Г. Куликова
«Хрустальная» подвеска
На самом конце тонкой, склонившейся к земле ветке небольшого деревца — «хрустальная» подвеска — переливающаяся в лучах яркого мартовского солнца сосулька-сердечко. Смотрю на неё и думаю: очень к лицу весне-красавице такое украшение.
А тут еще синица-лазоревка подлетела к деревцу. С одной ветки на другую — прыг-прыг. Рядом у «подвески» пристроилась. За веточку лапками ухватилась. Наклонилась. Шею вытянула. Клюв раскрыла.
На самом кончике сосульки капелька повисла. Расплавленным золотом скатилась в клюв-черпачок. А за ней другая, третья...
Напилась синица-лазоревка — улетела. А через некоторое время на моих глазах соскользнула с ветки «хрустальная» подвеска, упала на землю и разбилась... А весне синеокой всё нипочём. Она и без украшений — красавица!
Н. Сладков
Голубая пора
У каждого месяца — свой цвет. Январь — белый, июнь — зелёный. А вот март — голубой!
Голубой месяц март. Голубое небо, снега голубые. На снегах тени как синие молнии. Голубая даль, голубые льды. Голубые на снегу следы. Голубые перелески, голубые канавы. Первые голубые лужи и последние голубые сосульки. А на горизонте синяя полоска далёкого леса. Весь мир голубой!
В марте горят снега: всё усыпано солнечной сверкающей пылью. Снежное сияние обжигает лицо. На мартовском солнце даже деревья загорают. Тонкие ветки берёз становятся бронзовыми, а заросли ольхи — лиловыми.
Днём на солнце капель. Ночью — звонкий мороз. А на рассвете — морозный пар. Белые берёзы в седой дымке. Как будто это пар от их тёплого дыхания, как будто берёзы дышат.
Голубой март на дворе: зимы — конец, весны — начало.
Д. Зуев
Три цвета времени
Ещё хмурится свинцовое небо. Но изредка в просветах облаков пробивается сверкающим мечом луч солнца.
Весна набирает скорость. Рассеиваются завесы мутной мглы, проясняются дали. Смотришь на знакомую панораму Подмосковья, точно сквозь чисто вымытое оконное стекло.
Три цвета времени сегодня за городом. В сизой дымке коричневое чернолесье. Изумрудными островами зеленеют хвойные хоромы сосновых боров. По-зимнему белы ещё поля, перечёркнутые ухабами уже потемневших санных дорог. Издали на зелёном фоне хвои краснеют в сугробах какие-то кусты. Это серёжками загустели ольхи.
В ветвях без умолку чечёкает говорливая ватага суетливо юрких чечёток-красногрудок. Прощаются с берёзами — зимними кормилицами — севера. А попутчики чечёток — флегматичные сидни-снегири румяными яблочками краснеют тут же на деревьях. Их свирельные вздохи-свисты напоминают о прошедшей зиме. Граница снегов медленно отступает к северу, а за ней по пятам возвращаются птицы к себе на родину.
Прощай, зима! Здравствуй, весна!
М. Калугин
Зов весны
Первый день весны приходит незаметно. Но вот тёплые ветры прогнали мороз на север, и за окном вовсю зазвенела капель: потекли прощальные слёзы зимы. Как ни свирепствовала снежная хозяйка — сломал всё-таки март её крутой норов. И только иногда, собрав последние силы, вновь примеряет она белоснежный наряд. Будто из-за угла подпустит ночью морозца, и утром, как сухари, хрустит зернистый снег под ногами.
Напрасны последние усилия зимы! Солнце с каждым восходом всё ближе подбирается к зениту. Оно как огромный апельсин. Его тепло, словно лучи лазера, прожигает сугробы, выплавляя в них маленькие пещеры. Карнизы домов украшены стеклянными гирляндами. Снег становится рыхлым, оседает, плавится, превращаясь в талую воду.
И как только появились первые проталины — открылось «воздушное сообщение». По традиции, первыми по мартовскому графику прибыли грачи. Поблескивая воронёными крыльями, важно расхаживают они на задах деревни возле отощавших скирд соломы, за гумнами и плетнями. А через несколько дней над полем, словно яркий мартовский дождь, звонкими бубенцами польётся с неба весенняя песня — прилетели жаворонки!
И грянет музыка марта — торжественная увертюра к весне! Золотые осколки солнца рассыплются по талой воде. И, сорвав плотину, рванётся к реке запруженный мальчишками ручей...
День ото дня прибавляется солнца. 21 марта наша планета поворачивается к нему Северным полушарием, и сутки делятся на две половинки: 12 часов — ночь, 12 часов — день.
В день равноденствия весна берёт крутой поворот на лето. Это и есть тот момент, когда зима встречается с летом, когда подует с юга весенний ветер перемен и события в природе начинают разворачиваться бурно и стремительно.
Над сёлами и городами, над почерневшими полями, над лесами и реками — белые облака. Идёт тепло на парусах весны. «На волю! В лес! Весна играет в нём...» Там чернота, прелый запах подталов, птичьи голоса, лунный свет и мартовские звёзды. И слышится великий голос Шаляпина: «Благословляю вас, леса-а-а...» Выйдешь на опушку, а над деревьями — воздушные караваны. Углом, шеренгой, клином, скопом, вереницей возвращаются птицы к родным гнёздам: цапли и утки, бекасы и чайки, дрозды, зяблики, чибисы, трясогузки...
Г. Скребицкий
День рождения весны
Какое утро, ширь какая!
Дымки далёких деревень...
Кругом всё искрится, сверкает.
Встречая первый вешний день.
Синеет небо, солнце светит.
Снега лучами сожжены.
Нет дня счастливее на свете,
Чем день рождения весны!
Именно в такое яркое предвесеннее утро я открыл примёрзшую за ночь дверь и вышел на деревянное крылечко.
Дом, где мы с сыном остановились на ночлег, находился в конце деревни. Он весь, до самых окон, был завален снегом, покрытым блестящей ледяной коркой. Вчера днем начало таять, но к вечеру вновь подморозило, ступеньки крыльца обмёрзли, а с крыши прозрачными пиками повисли вниз ледяные сосульки.
Я сел на лавочку и огляделся. Кругом — снег, всё бело будто по-зимнему. Но это уже не зима, это самое начало весны, её первое, ещё робкое пробуждение.
Напротив нашего дома росли старые корявые ветлы. На их сучьях виднелось много грачиных гнезд. Всю зиму они пустовали. А вот теперь возле гнёзд чинно сидели парочками большие чёрные птицы. В это утро, пока ещё крепко морозило, грачи нахохлились, распушились. Они молчали и не двигались. Я с радостью глядел на красивых иссиня-чёрных птиц, первых вестников наступающей весны.
Павел Барто
Горихвостка
Чей напев
С концовкой разной
То синицей прозвенит,
То весничку передразнит,
То зорянку повторит?
Чёрно-ржавая манишка.
Подвижной, с рыжинкой хвост...
На селе любой парнишка
Сразу скажет:
— Горихвост!
Чуть зари зажглись полоски,
Ветром тронут лёгкий лист,
Слышен голос горихвостки —
Переливы полились...
Даже в дождь,
Уже в апреле,
Как свирели
Перебор,
Узнаём
Сквозь звон капели
Ранней птахи
Разговор.
Зарянка
Слушай утром спозаранок
Звон оранжевых зарянок!
В тишину лесных дорог
Шлют привратницы рассвета
Свой прозрачный говорок.
Точно ключ в замке певучем,
Прозвенит в лесу дремучем:
«Птица, песней отвори
Двери утренней зари!»
А. Мирошниченко
Любимое время года
В конце марта много солнечных дней, мало осадков, стихают ветры.
Природа ухитряется одновременно порадовать любителей летних и зимних прогулок. В лесу ещё снег, на северных склонах продолжают тренироваться горнолыжники, а на оттаявшее, просохшее шоссе уже выехали велосипедисты.
По проталинам, на опушках высыпала белая ветреница, изредка голубая печёночница, а вдоль лесных распадков по колено в снегу цветёт розовое волчье лыко. На оттаявших болотах подснежная клюква. И ни одного комара!
Птичий гвалт всюду. Самые шумные, драчливые — воробьи. На берёзе, подняв голову, заливается скворец, при этом словно помогает себе дрожанием крыльев. После долгого молчания подал голос зимовавший у нас чёрный дрозд. Над сырыми полями с тревожным криком носятся чибисы. Падая с высоты, пёрышками гудит бекас. А высоко-высоко, под первыми кучевыми облаками, плывут треугольники, иногда перестраиваются, птицы меняются местами. Это на север тянутся гуси. Их голоса в тихую погоду слышны за 5—7 километров.
Большинство песен узнать легко, но случаются сюрпризы.
Однажды, в яркий солнечный день, бежал я по последней лыжне. Выкатился на поляну, на ней стог. Южная сторона протаяла, пар на тёплое сено, закрыл глаза, блаженствую. Слышу чудесную песню. В ней соловьиные трели, щебет синиц, и ещё что-то незнакомое. Открываю глаза, осматриваюсь, только сойка по сосне скачет. Наверно, вы знаете, какой противный у неё голос. Кто же пел? И тут вдруг запела... сойка! Но ведь такого быть не может! Или это заколдованная жар-птица?
Похожий конфуз произошёл со мной ещё раз, тоже весной. На маленькой железнодорожной станции ждал я поезда. У станционного домика колодец с кристально чистой, вкусной водой. А достают её старинным приспособлением — журавлём — длинной палкой вроде качели. На одном конце ведро, на другое нажимают, вернее, за верёвку тянут. При этом сооружение громко скрипит.
Слышу — заскрипело, оборачиваюсь — никого. Через минуту снова, ещё раз, ещё. А идёт скрип с соседней берёзы. Там ворона сидит, скрипит... Научилась!
Товарищ рассказал, слышал он, как сорочонок лаял. Точь-в-точь собачонка. Тоже — пересмешник.
Ещё моё любимое время — это туристские походы. Ведь конец марта — весенние школьные каникулы. Раньше, когда учился в школе, я ходил под руководством опытных инструкторов, теперь сам вожу ребят, показываю, учу видеть, понимать самое прекрасное время года. Впрочем, ходим мы и летом, и осенью, и зимой.
Говоря честно, не знаю, какое время в году самое хорошее!
Ю. Калинин
Верный рецепт
Есть у меня одна привычка. Не могу бродить в лесу без палки. Половину удовольствия теряешь. То нужно подозрительный бугорок ковырнуть, то по стволу дерева постучать — не вспорхнёт ли какая птица, то сточной водице канавку прорыть, чтоб сбежала побыстрее. Мало ли ещё для чего! Да и как посошок недурна палочка для любого возраста. Идти легче, веселее.
К палке меня отец приучил. Старый железнодорожник, около сорока лет проработавший на строительстве стальных путей, он повидал едва не весь Советский Союз от Владивостока до Ленинграда. Изъездил много, а осел наконец в родной Ярославщине. Потянуло-таки к мохнатым лесам, к спокойной, неторопливой матушке Волге.
Нынче уже третий год пошёл, как он на пенсии. По служебным делам я иногда приезжаю в Ярославль в командировку.
Бывает, только заявишься в дом, ещё и чемодан не раскроешь, а отец уже заявляет:
— Отлично, что приехал. Я как раз в воскресенье в лес собрался. Со мной пойдёшь.
Ссылки на то, что некогда, что времени мало, а успеть надо и то и это, не помогают. Знает старый лесолюб нашего брата горожанина. Пока не вытолкнешь в шею, сам не соберётся.
И вот уже в воскресенье шагаем мы с отцом по старой лесной дороге. В самый лес по апрелю ещё забираться не следует.
Под деревьями снег да хлябь. Янтарная торфяная вода в каждой ложбинке бурлит не умолкая. Только пену пушистую на поворотах взбивает.
Отец идёт не торопясь и на ходу деревья называет.
— Вот ясень. Вот то рябина. А это ольха. Когда-то её царским деревом звали.
Я улыбнулся.
— По мне, она сорняк сорняком.
— Ишь ты! — погрозил мне пальцем отец. — Не обижай хорошее дерево. Оно, брат, по своему красноватому цвету раньше на отделку шло, на резьбу. Шлифуется ольха прекрасно. А ещё делали из неё когда-то уголёк для бездымного пороха. Так что вот!
Я гляжу на ольху, будто впервые её вижу. Кора у неё гладкая, дымчатая. И растёт она интересно. Всё вдоль канав. Значит, воду любит...
Так вот и шли мы, солнышком весенним припечённые, лесными красотами обласканные, воздухом духовитым напоённые. Шли и ахали от восторга, и жалели тех, кто дома последние сны досыпал, и так дошли до сухого взлобка у быстрой речушки. Отец приметил неподалёку целый ворох измочаленных еловых шишек. Рыжая шелуха густо присыпала землю вокруг покосившегося деревца.
— Ну наконец-то! — улыбнулся отец. — Где же его любимая веточка? Ах вот оно что! Смотри, как он устроился.
— Кто? — удивился я.
— Да дятел, чудак-человек!
Я посмотрел и руками развёл от удивления. Деревце, под которым мы обнаружили шелуху, росло хилым, дуплистым. И в эти-то дупельца дятел вставлял спелые шишки, да так крепко и ловко, что наружу торчал только один бочок. И все вставленные шишки были с этого торчащего бочка изрядно пощипаны.
— Вот изобретатель! — не удержался я от восклицания, радуясь ещё одному маленькому открытию.
Домой мы возвращались просветлённые, казалось бы, ничем выдающимся не отмеченной лесной прогулкой. И всё-таки отмеченной!
Возвратясь, я вдруг обнаружил, что дела-то мои, на которые я ссылался, откладывая прогулку, не такие уж и важные, не такие уж и спешные. Прямо сказать, пустяковые дела.
Благодарен я был отцу за этот безмолвный урок.
— А посошок увези, — наказал мне отец. — Я не знаю, какие там у вас на юге леса, но они есть. Пусть на видном месте стоит. Как какая неурядица или утомлённость в жизни одолеет, бери и шагай в лес. Помогает.
Теперь и я говорю: верный рецепт!
Литература
- Барто П.Н. Пусть поют птицы: стихи. — М.: Сов. Россия, 1985.
- Зуев Дм. Три цвета времени / Времена года. — М.: Московский рабочий, 1963.
- Калинин Ю. Верный рецепт / Юный натуралист. — 1973. — № 4.
- Калинин Ю.А. От мала до велика: рассказы, очерки, стихи. — М.: Изд-во ИКАР, 2010.
- Кротов С.А. Чистая капля России. — Киржач, М.: Деловая пресса, 2008.
- Скребицкий Г.А. Длиннохвостые разбойники рассказы и сказки. — М.: Детская литература, 2018.
- Сладков Н.И. Азбука леса: рассказы, сказки, миниатюры. — Л.: Дет.лит., 1986.