Судьба одического жанра печальна: подъём, кризис и практически исчезновение.
Первыми сочинителями од были Пиндар и Гораций, прославлявшие богов и героев. Так, Пиндар был знаменитым древнегреческим поэтом, слагавшим эпиникии — торжественные стихи в честь победителей Олимпийских, Пифийских, Немейских и Истмийских игр. Древнеримский поэт Гораций воспевал воинскую доблесть как положительный идеал, сочинял юбилейные гимны.
В нашей стране расцвет оды связан с эпохой классицизма: сначала В. Тредиаковский, потом М. Ломоносов и наконец Г. Державин прославляли царственных особ. Все трое были одержимы идеей «государствостроения».
Отметим, что ода действует на слушателей не через рассудок, а через эмоции: «восторг внезапный ум пленил». У Ломоносова источником восторга служила политическая идея, связанная с деятельностью монарха на благо государства.
Сия Тебе единой слава,
Монархиня, принадлежит,
Пространная Твоя держава
О как Тебе благодарит!
Воззри на горы превысоки,
Воззри в поля Свои широки,
Где Волга, Днепр, где Обь течёт:
Богатство, в оных потаенно,
Наукой будет откровенно,
Что щедростью Твоей цветёт.
У Державина восторг уступал место гневу, иронии, презрению. Он считал, что неправедную власть ждёт падение и наказание. Вся гамма эмоций, вся глубина размышлений у поэта оказалась сосредоточена на человеке и справедливости.
Река времен в своём стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остаётся
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрётся
И общей не уйдёт судьбы.
А.С. Пушкин в юности недолго шёл следом за Державиным и Радищевым. А после Рылеева ода исчезнет из русской поэзии. Навсегда? Нет! Через сто лет к этому жанру обратится В. Брюсов с гимном человеку:
Верю, дерзкий! Ты поставишь
Над землёй ряды ветрил,
Ты своей рукой направишь
Бег в пространстве, меж светил, —
И насельники вселенной,
Те, чей путь ты пересек,
Повторят привет священный:
Будь прославлен, Человек!
«Оду революции» напишет В. Маяковский. «Грифельную оду» сочинит О. Мандельштам. И окажется, что традиции оды — содержание и стиль — ненадолго оживут.
Тебе,
освистанная,
осмеянная батареями,
тебе,
изъязвленная злословием штыков,
восторженно возношу
над руганью реемой
оды торжественное
«О»!
О, звериная!
О, детская!
О, копеечная!
О, великая!
Каким названьем тебя еще звали?
Как обернёшься еще, двуликая?
Стройной постройкой,
грудой развалин?
…
Тебе обывательское
— о, будь ты проклята трижды! —
и мое, поэтово
— о, четырежды славься, благословенная!
Обращаясь к революции, Маяковский одновременно восхваляет и критикует её созидательную и разрушительную силу. Двойственной оказывается «река времён» и у Мандельштама: она может разрушить и утопить, а может напоить и оживить.
Но как жанр ода обречена на вырождение и забвение. «Мне ни к чему одические рати», — заявит вскоре А. Ахматова и по-своему будет права в отказе создавать торжественные дифирамбы.
Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах всё быть должно некстати,
Не так, как у людей.
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как жёлтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.
Сердитый окрик, дёгтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене…
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.
Разве можно, спрашивает поэтесса, втиснуть стихи в тесные рамки строгих жанровых канонов? Прелесть лирики в естественности и простоте.
Гибель оды была обусловлена самой жизнью. Как оказалось, этот жанр «нежизнеспособный». Сейчас сохранились лишь слабые подражания, изменившие настоящую оду до неузнаваемости.
Э. Багрицкий в оде прославляет рыболова:
Где б ни был ты: на берегу Аляски,
Закутанный в топорщащийся мех,
На жарких островах Архипелага
Стоишь ли ты в фланелевой рубахе,
Или у Клязьмы с удочкой сидишь ты,
На волны глядя и следя качанье
Внезапно дрогнувшего поплавка, —
Хвала тебе! Простое сердце древних
Вошло в тебя и расправляет крылья,
И ты заводишь боевую песню, —
Где грохот ветра и прибой морей.
«Оды» поздравительные и всякие другие стали делом бытовым и только. Они похожи одна на другую, независимо от случая и авторства.
* * *
Читая шинельную оду
О свойствах огромной страны,
Меняющей быт и погоду
Раз сто до китайской стены,
Представил я реки, речушки,
Пустыни и Берингов лед —
Все то, что зовется: от Кушки
До Карских студеных Ворот.
Как много от слова до слова
Пространства, тоски и судьбы!
Как ветра и снега от Львова
До Обской холодной губы.
Так вот что стоит за плечами
И дышит с тобой заодно,
Когда ледяными ночами
Не спится и смотришь в окно.
Большая удача — родиться
В такой беспримерной стране.
Воистину есть чем гордиться,
Вперяясь в просторы в окне.
Но силы нужны и отвага
сидеть под таким сквозняком!
И вся-то защита — бумага
Да лампа над тесным столом.
«Читая шинельную оду» А. Кушнера, мы размышляем об истории нашей страны, ведь родиться в ней — удача, но для жизни в ней нужны силы и отвага.
По меткому определению Сумарокова, ода «взлетает к небесам, свергается во ад». Если в школе на уроках литературы мы можем наблюдать «взлёты» оды, то в жизни видим, скорее всего, её «сверженье».
Литература
- Алексеева Н.Ю. Русская ода: Развитие одической формы в XVII—XVIII веках. — СПб.: Наука, 2005.
- Тынянов Ю.Н. Ода как ораторский жанр // Тынянов Ю.Н. Поэтика. История литературы. Кино. — М.: Наука, 1977.