Летняя страничка

Вкусный хлебушекКто хоть однажды побывал на хлебном поле, не мог не почувствовать его удивительную красоту. Пшеница стоит плотной стеной. По ней, словно по водной глади, пробегает лёгкая зыбь, чуть шелестят под ветром налитые солнцем колосья... Но вот комбайн прочертил первую широкую полосу стерни, и полился в бункер золотой поток.

 Золотая нива. Золотой колос. Золотое зерно. Хлеб не случайно называют золотым. С него начинается жизнь.

Нет в мире ничего добрей и необходимей простого хлеба. Когда хлеб есть, он никогда не напомнит о себе. Но чтобы хлеб был всегда, нужен постоянный труд. Потому и говорит народ ласково и гордо: «Золотая нива. Золотой колос. Золотое зерно».

Хлеб, хлебушко... Для каждого с хлебом связаны оставшиеся на всю жизнь воспоминания. И у меня они есть. Особенно вкусным был хлеб, когда становился он «заячьим». Засохший кусочек. Его приносили дедушка или отец. Говорили:    

— Это тебе заяц подарок прислал.

Почему именно заяц, никто, наверное, не смог бы объяснить. Просто издавна сохранённый для близкого человека кусочек хлеба назывался «заячьим».

Горьким покажется хлеб, если бросать его на пол или оставлять недоеденным. Трудно высказать огорчение, которое вызывают порой мальчишки, гоняющие кусок хлеба вместо футбольного мяча. Было время, когда хлебушек на бумаге резали, даже крошки сохраняли.  

Худ обед, коли хлеба нет

Сразу за школой начинается хвойный лес. Около школы — берёзы, во дворе — клумбы с цветами. Одно удовольствие в такой школе учиться!

В столовой на окнах — занавески. За витриной буфета — горы плюшек, ватрушек, булочек с маком, кексов...

Раздаётся звонок, и тотчас в буфет врываются ребята. Мальчишки, расталкивая девочек, пробираются вперёд. В хвост беспокойной очереди робко встают тихие пятиклассники.

Мальчишки, как жонглёры в цирке, пробираются к столикам. Никто ничего не разбил, не уронил, не расплескал. Один даже ухитряется донести до столика два стакана горячего чаю и три булочки.

Хлоп! Хлебный шарик, направленный меткой рукой, угодил в пятиклассника. Бац! Второй шарик попал в девочку в самом конце очереди.

Звенит звонок, и пустеет «поле боя».

Талантливый жонглёр и меткий стрелок не доел булочку, и она валяется под столом. На столах в лужицах от чая, сока или компота плавают плюшки, ватрушки, кексы. После уроков, ловко орудуя вениками, дежурные выметают из-под парт корки, засохшие бутерброды.

Сегодняшнему поколению трудно представить, что значит жить без хлеба. Захочешь свежего, тёплого хлеба, вкусную булочку с изюмом, бублик или рогалик — пожалуйста! Ешь на здоровье!

А после войны ребята были худенькие, слабые и часто болели. Дети приносили из дома завтрак — кусок чёрного хлеба, намазанного тонким слоем варенья. Очень вкусным казался этот бутерброд!

Как справедливы слова великого русского учёного К. А. Тимирязева о хлебе! Он говорил, что хлеб — это сгусток солнечной энергии, хлеб связывает человека с солнцем, даёт человеку жизнь.

За хлебом всё добро

Из сочинений учащихся:

«Я был в деревне у бабушки с дедушкой. Неподалёку от нашего дома большое поле. Рожь созрела, и пришла пора её убирать. Я сидел со своими друзьями на берегу реки. К нам подошёл бригадир и сказал:

— Завтра убирать начнём, приходите помогать.

Рано утром мы пришли на поле. Бригадир дал нам лопаты, и мы с другом залезли в кузов машины и стали разравнивать зерно. Весь день мы работали, только поздно вечером, усталые, пошли домой.

На следующий день мы работали на веялке. На руках появились мозоли. Только тогда я понял, сколько труда нужно вложить в каждое зёрнышко. А ночью мне снилось поле, и я думал о тех людях, которые кормят всю страну».

Покуда есть хлеб да вода — всё не беда

«Моя бабушка всегда говорит: «Не поработаешь — не поешь». Я люблю смотреть, как бабушка печёт коржики. Когда они готовы, кладёт их на чистое полотенце. Коржики румяные, горячие. Они аппетитно пахнут. Я спросила бабушку: «Почему ты кладёшь выпечку на чистое полотенце?» И она ответила: «Это уважение к труду всех людей».

Люди живут не небом, а трудовым хлебом

«Летом я видел, как работает мой знакомый комбайнер. Он взял меня на комбайн. Загудел мотор, и комбайн прошёл первый круг. Было жарко, пот лил с комбайнера ручьями, но он не останавливал машину. Я проработал с ним до самого вечера и увидел, сколько труда вкладывается в уборку хлеба. В хлеб добавляют соль. Соль эта — капля солёного пота хлеборобов».

Без хлеба, без соли худая беседа

«На столе у меня свежий каравай хлеба — живая связь тысяч людей: учёных, выводивших новые сорта, рабочих, создававших тракторы и комбайны, агрономов и пахарей, шофёров и пекарей — всех, кто вложил в этот каравай свой труд. Недаром издавна у нас существует обычай — встречать гостей самым дорогим, что есть на земле, — хлебом-солью».

Сколько ни думай, а лучше хлеба-соли не придумаешь

Что же делать, если остаются куски, которые черствеют? Во-первых, можно найти, где их использовать. А во-вторых, есть простой выход — не покупайте, не берите больше, чем вам требуется.

Калач приестся, а чёрный хлеб никогда

Для чёрного хлеба, чтобы он был вкусный и пышный, нужна ещё и закваска. Столетиями в деревнях сохранялся обычай: кусочек круто замешанного теста заворачивать во влажную тряпочку и в прохладном месте хранить до выпечки. Наши бабушки, правда, понятия не имели, что в закваске живут молочнокислые бактерии, которые и делают хлеб пышным.

Квашни не замесишь — и хлеба не поешь

В русском языке было слово «мучити», что значило: мельчить, толочь, дробить, мягчить. Так появилось слово «мука».

Пряник — от слова «пряный». В тесто для пряников раньше клали душистый перец и другие пряности.

Оладьи очень любили древние греки. Оладьи — это масляные лепёшки, а по-гречески «масло» — «олайон». Отсюда и оладьи.

Страдная пора, ответственные дни. Это о них в народе говорят: «День год кормит». А человек хлебом проверяется. На одном поле и колоска не увидишь. На другом — валки лежат неровно. Местами пшеница даже не кошена. И сердце невольно сжимается: обидно за хлеб, страшно за того, кто кромсал здесь наше богатство.

Чтобы воспитывать бережное отношение к хлебу, к труду хлеборобов и всех тех, кто принимает участие в превращении зерна в буханку на вашем столе, конечно, нужно проводить с детьми беседы и классные часы. Эмоциональный отклик вызывают и рассказы, интересные истории о том, как люди выращивают хлеб, дорожат им, борются за него.

Селекционеры стремятся создать отличные сорта, агрономы — разработать лучшую технологию их возделывания, хлеборобы — вырастить его в поле, а когда созреет, убрать полностью, без потерь. Шофёры бережно везут его на элеватор. Там буквально не спускает с него глаз «служба охраны зерна». Потом наступает очередь мельничных агрегатов, машин-хлебопёков.

И вот наконец он попал на стол. И тут... происходит необъяснимое — хлеб обесценивается. Конечно, это бывает далеко не в каждой семье. Но, что греха таить, и вам, наверное, случалось видеть выброшенный в мусор хлеб, который в лучшем случае попадает вместе с пищевыми отходами на свиноферму. И это ХЛЕБ — подлинное творение человечества, самый удивительный, самый необычный продукт на свете!

Я рекомендую младшим школьникам прочесть белорусскую сказку о лёгком хлебе и сказку Г.-Х. Андерсена о девочке, которая наступила на хлеб.

Глупый волк позавидовал мужику, косившему на лугу, что тот ест вкусный хлеб, и решил узнать, как добывать этот хлеб. Долгая да тяжёлая работа не понравилась волку и решил он достать лёгкий хлеб. Хорошую науку преподали ему те, кто встретился на пути: и кони, и гуси, и баран. 

«— Баран, баран, я тебя съем!

— Что ж, — говорит баран, — такова моя доля. Но чтобы долго тебе не мучиться да не ломать зубы об мои старые кости, стань лучше вон в той ложбинке и раскрой рот, а я взбегу на горку, разгонюсь и сам влечу к тебе в рот.

— Спасибо за совет, — говорит волк. — Так мы и сделаем.

Стал он в ложбинке, открыл рот и ждёт. А баран взбежал на горку, разогнался и как ударит рогами волка по голове. Так искры из глаз у серого и посыпались, весь свет перед ним закружился! Опамятовался волк, покрутил головой и рассуждает сам с собой:

— Съел я его или нет?

А тем временем косарь закончил работу и идёт домой. Услыхал он волчьи слова и говорит: «Съесть-то не съел, да зато лёгкого хлеба отведал!»

 

Хорошенькая, но гордая и жестокая Инге надела лучшее своё платье и нарядные башмачки и отправилась к бабушке. Дорога проходила через болото. Жалко стало Инге своих нарядных башмачков, бросила она хлеб в грязь и наступила на него, чтобы перейти через лужу. Но как только Инге наступила на него, так стала быстро погружаться в воду и оказалась в  подземелье у Болотницы. Злая старуха превратила девочку в истукана с окаменевшими руками и ногами. Пастухи видели, что случилось на болоте, и рассказали историю о девочке, которая наступила на хлеб.

Однажды эту историю услышала маленькая девочка и пожалела капризную красавицу: «Бедная, бедная Инге! — заплакала она. — Как бы я хотела, чтобы Инге попросила прощенья и ей позволили вернуться на землю». Слова эти проникли в самое сердце жестокой Инге и заставили её раскаяться. Маленькой птичкой вылетела она на волю и вернулась в родительский дом. Инге и её мама снова стали счастливыми, потому что девочка научилась ценить и беречь хлеб.

Небезынтересно будет узнать, какой трудный путь проходит зёрнышко, пока не станет хлебушком. Большинство детей только перечисляют сельскохозяйственные виды работ: пахоту, уход, уборку — и забывают или попросту не знают о том, что собранный урожай хранится в закромах родины (кстати, вы можете описать, как они выглядят?), зерно превращается в муку, отправляется на хлебозавод, где хлеб готовят машины.

Машины делают всё, начиная от просеивания муки и кончая выпечкой хлеба в газовых, электрических и прогреваемых паром печах. Почти без участия человеческих рук. Даже затейливые плетёнки — халы — плетут машины. Баранки, бублики и мелкие сушки тоже изготовляют они.

Обязательно нужно прочитать и обсудить с детьми рассказы о хлебе. Самый лирический — это «Запах хлеба» С. Бабенко. Читаешь его и словно уносишься в полевое раздолье, дышишь полной грудью, ощущаешь густой, неповторимый запах хлеба — так зримо представляешь всё, о чём говорит писательница.

Тонкой, проникновенной грустью овеян рассказ Ю. Яковлева «Цветок хлеба». Изголодавшийся мальчик мечтает о свежем житнике, которым его угостил солдат. Мать утешает: дождись цветения хлеба. И вот Коля представляет, каким цветом зацветёт хлеб: «голубыми цветами или алым маковым цветом. А может быть, как вишня, покроется белой метелицей. Он так и не заметил, как цветёт хлеб. Появились колосья — глазастые, голубоватые, чуть запотевшие»...

А потом бабушка испекла два ароматных коржа. Разве можно удержаться и не съесть их? Колю терзает искушение и злость. Но он научится их преодолевать!


Е. Ефремова

Как пшеничное зерно булкой стало?

 

1. Начинается булка с крошечного пшеничного зёрнышка. Но прежде чем оно превратится в булку, множество происшествий случается с ним.

2. Сошло зёрнышко с поля и угодило в зерноочистительный агрегат. Машина гудела, дрожала, а зёрнышко с решета на решето прыгало. До тех пор, пока рядом с ним остались точно такие золотистые пшеничные зёрна. А зёрна помельче провалились сквозь решёта.

3. Когда пришла пора сеять, зерно попало в сеялку — большой железный ящик с отверстиями. Сеялку прицепили к трактору. Стал он по полю ездить из конца в конец, а зёрнышки через отверстия в ящике сыпались на землю, в бороздки.

4. Раньше крестьянину конь помогал. Теперь работу коня выполняет трактор. Тракторы бывают колёсные, немного похожие на автомобиль, и гусеничные, похожие на танк.

5. Зёрнышко в земле оживает. Как и всему живому, ему нужна вода. Об этом земледельцы начали заботиться ещё зимой. Они вели белую пахоту. Прицепляли к трактору снегопах, делали в поле большие сугробы — так лучше влага сберегается на полях.

6. Весной, когда солнце пригревает, земледелец беспокоится, как бы оно землю не высушило, не оставило зёрнышко без влаги. Он прицепляет к трактору борону, разравнивает почву, чтобы не высохла.

7. И зёрнышку в земле нужна не только вода, но и пища — удобрения. И вот везут их ему: автомобили по полю разбрасывают, самолёты с неба рассыпают.

8. Как ни стараются люди, а всё же ненужные, сорные семечки попадают в землю. Они крепкие, выносливые. И ещё до того, как пшеничное зерно росток даст, они уже первыми покажутся из земли. Если сорняки не уничтожить, они отберут все соки у пшеничного росточка и забьют малыша. Земледелец начеку. Он прицепляет к трактору культиватор с острыми, как ножи, лапами и подрезает корни злых врагов.

9. Наступило лето. Пшеничный росток превратился в крепкий стебель. К осени на нём появился колос. А в нём уже не одно, а 30—40 зёрен, а на всём поле миллионы миллионов. Теперь хозяин поля — комбайн. Он многое умеет: срезает стебли пшеницы, вымолачивает зерно из колоска; остатки — солому и пустые колоски (полову) — в большие копны собирает и аккуратно складывает их на поле. Грузовые автомобили подъезжают к комбайну, забирают зерно и везут в зернохранилища — элеваторы. Там за ним тоже ухаживают, потому что зерно хоть и не растёт пока, но дышит, его надо переворачивать, проветривать. Потом зёрна должны попасть на мельничный завод. Там механизмы — жернова — будут перетирать их до тех пор, пока они не превратятся в муку.

10. Только зерно ушло с поля, как механизаторы снова взялись за технику. Одни чинят машины в мастерской, другие снова выводят тракторы на только что убранное поле. Теперь тракторист прицепляет самое главное орудие земледельца — плуг с мощными, острыми, как ножи, стальными лемехами. Они пашут землю, готовят её к новому посеву. Земля должна быть мягкой, рыхлой. Тогда зёрнышки, которые весной попадут в неё, быстро оживут и дадут побеги. И хлеб нового урожая придёт к тебе на стол.

Вот какой длинный путь прошло пшеничное зёрнышко, пока стало хлебом.


С. Бабенко

Запах хлеба


Июль. С чем сравнить тебя, ясноокий мой, горячий, радостный и ласковый, самый щедрый, самый счастливый месяц на земле?

Если где-то называют тебя «грозником», богатым поливнями, то в моём краю ты сух, горяч, безветрен и богат.

Воздух насквозь пропитан неистребимым, густым, неповторимым запахом хлеба. И кажется, земля вся дышит теплом русской печи, в которую посажен хлеб.

Запах хлеба. В нём скрыта невидимая сила жизни. Хлеб стоит в первом ряду среди других богатств на земле. Без хлеба не было бы жизни. Без хлеба не было бы счастья.

Хлеб — святая святых. Не случайно в народе бытует несчетное число пословиц и поговорок о хлебе насущном. Вот только одна из них: «Хлеб — всему голова». А это надо понимать — жизнь.

...Июль. Дважды и на всю жизнь накрепко запал он в моё сердце. Первый раз это произошло после страшного голода, когда вымерла половина самых здоровых мужиков нашего села. Жарким июльским днём мы, оставшиеся в живых, впервые досыта наелись хлеба. Помню, мать вынула из горячей печки буханку и, разломив её на семь равных частей, протягивая нам, сказала:

— Ешьте хлебушко, — и сама горько заплакала.— Бог даст, отголодались.

Это было в июле.

В другой раз, тоже в июле, но уже в военную годину, вывела нас мать, пять ртов, в убранное поле, сказала, подняв с земли колосок:

— Вот он, хлеб, собирайте.

И мы целый день под горячими лучами солнца, не жалуясь на усталость и недомогание, аккуратно собирали колосья и складывали их в маленькие мешочки, сшитые накануне. Мы были голодны. Но где-то в сердце теплилась надежда, что скоро будем сыты. Вечером мать вышелушила в деревянной ступе ячменные колосья, провеяла их в сите и сварила кашу. Впервые после зимы не суп, а кашу, и мы наелись ею досыта. Это было в июле.

Теперь понятно, почему июль для меня особый месяц в году. Не будь его, может быть, и не писались бы сегодня эти строки.

Июль. В степи сейчас один цвет. От горизонта и до горизонта стоит золотая желтизна созревших хлебов. Поникли от зноя травы. Не слышно птичьих голосов, разве что перепел в густой пшенице попросит: «Пить-пить-пить! Пить-пить-пить!», да оглушительно зазвенят в жаркий полдень сверчки. Жарко в эти дни в поле. Идёт жатва. Одной заботой, одним желанием живут все и в селе, и в городе — быстрее убрать хлеб, свезти и засыпать в закрома.

Глянешь в степь, и дух захватывает — не от жары, а от радости! Идёт косовица хлебов. Тех самых, что выращены трудом человека.

Не каждый городской житель поймёт эту мою радость. Но запах хлеба всяк разделит со мной. Волнующий. Его не спутаешь ни с чем. Он имеет свой вкус, свой аромат, свою ни с чем не сравнимую радость... Но, не побывав в поле на жатве, не найдёшь в себе этого необычного состояния, которое волнует человека, будоражит душу, заставляет учащенно биться сердце. Идёшь в такие дни по полю, сердце волнуется в груди, радостно идти и дышится свободно, и другим видишь себя. Вот что такое запах спелого хлеба.

Таков мой июль. Таким я его знаю. Такой он мне нужен. А если начинает притупляться чувство радости, я тороплюсь в поле. Туда, где спеют хлеба.

Испокон веков крестьянин, начиная молотить хлеб, надевал на себя новую рубаху. Потому что хлеб — это хлеб! В нём труд. В нём пот. В нём тревога. В нём радость. В нём сила. В нём счастье. В нём надежда. В нём жизнь. Пожалуй, нет на свете более важной работы, чем сеять, растить и убирать хлеб.

...Июль пахнет хлебом. И оттого, наверное, чуточку, как в хмелю, кружится голова. Куда ни глянешь сейчас в степи, кругом золотой разлив спелых хлебов. А по этому разливу, точно в океане, плывут в разных направлениях степные корабли, оставляя за собой похожие на вздыбившиеся волны копны перебитой комбайном соломы...

 

 Ю. Яковлев

Цветок хлеба


Сколько маленький Коля помнил себя в войну, он всегда был голодным. Он никак не мог привыкнуть, приладиться к голоду, и его ввалившиеся глаза сердито поблёскивали, постоянно искали добычу. Черноволосый, нестриженый, взъерошенный, с проступающими рёбрышками, он был похож на маленького исхудалого волчонка. Он тянул в рот всё, что было съедобным, — щавель, вяжущие ягоды черёмухи, какие-то корни, дикие лесные яблоки, пронзительно кислые и крепкие. Дома ему давали болтанку и хлеб. Мать добавляла в муку веники — вымолоченные метёлки проса, и хлеб был тяжёлый, вязкий; от него пахло сырой глиной. Но и этот хлеб голодный мальчонка съедал мгновенно, жадно посапывая раздутыми ноздрями.

Один раз за всю войну он наелся хлеба вдосталь. И хлеб был не из веников — настоящий. Его принесли с собой наши автоматчики.

Они вошли в хату ночью. Их тяжёлые шинели и сбитые сапоги были измазаны чем-то белым и фосфоресцировали в полутьме, словно к ним налипли хлопья снега. А на дворе шёл дождь. Бойцы пришли не из степи, а спустились с меловых гор, спуск был трудным, и они измазались в мелу. В теплой хате от солдат шёл банный пар, и сразу запахло табачным дымом, мокрыми портянками, ременной кожей и ароматным свежим житником, который они выкладывали на стол.

От ночных гостей в хате стало тесно, как на вокзале, и маленький Коля почувствовал себя не дома. Он забился в угол и опасливо наблюдал за пришельцами. И тут его заметил скуластый солдат, прихрамывающий на левую ногу. Он поманил к себе Колю:

— Эй, хозяин, пойди-ка сюда. Хлебушка хочешь?

Мальчику захотелось крикнуть: «Хочу! Хочу!» Но к горлу подкатил ком. Он не мог произнести ни слова и молча глотал слюну.

— Ты, наверно, плотно поужинал?

Коля растерянно заморгал, а скуластый солдат развязал мешок и сунул ему в руку большой кусок хлеба. У голодного мальчика закружилась голова. Он вскарабкался на печку, зажмурил глаза и припал к хлебу. Он дышал хлебом, ласкался к нему, согревал его руками и щекой. Он откусывал то мякиш, то с весёлым азартом грыз корку, и покойная сытость сладко разливалась по телу. Коля подобрел от хлеба, как взрослые добреют порой от вина. Ему казалось, что всё вокруг хлебное: и лежит он на хлебе, и под головой у него мягкий хлеб, и покрыт он тёплым хлебом. Он уснул, и всю ночь ему снился хлеб.

...Когда война подходила к концу, мать посеяла на огороде полоску пшеницы. Вскоре из земли проклюнулись робкие всходы. Они были похожи на траву. Мальчик пожевал травинку и не почувствовал хлебного вкуса: трава как трава. Может быть, никакого хлеба и не будет. Но трава начала сворачиваться в трубку.

— Скоро наш хлеб зацветёт, — говорила мать.

И все ждали, и Коля ждал, и ему на память приходил свежий солдатский житник и счастливая хлебная ночь, которая то ли была на самом деле, то ли приснилась. Коля ждал, что хлеб зацветёт голубыми цветами или алым маковым цветом. А может быть, как вишня, покроется белой метелицей. Он так и не заметил, как цветёт хлеб. Появились колосья — глазастые, голубоватые, чуть запотевшие.

Потом полоска стала соломенной.

Когда собрали первый урожай, бабушка на радостях испекла два коржа величиной с подсолнух. Коржи были пахучие, румяные. Бабушка смазала их масляным пёрышком и посыпала солью, крупной, как толчёное стекло. От коржей шёл жар, и они светились, как два маленьких посоленных солнца.

Мальчик сидел перед столом, и его ввалившиеся глаза приросли к коржам. Он ждал, когда ж его угостят, и вдыхал в себя тёплый дух испечённого хлеба. Он едва сдерживался, чтобы не протянуть руку и не взять без спроса завидное угощение. Наконец бабушка подошла к нему и сказала:

— Отведай, внучок, моего коржа.

Какая-то скрытая пружина сработала внутри — руки мгновенно устремились к коржу, пальцы крепко сжали его и потянули в рот.

Корочка обжигала губы, соль пощипывала язык, ноздри раздувались, боясь упустить толику вкусного запаха. Нет, корж был повкуснее солдатского житника, но он таял с неудержимой силой: и вскоре в руке мальчика остался тоненький полумесяц. И его скоро не стало...

Коля облизал губы, облизал пальцы и тяжело вздохнул. А второй корж, румяный, целёхонький и наверняка ещё более вкусный, лежал на столе и призывно улыбался всей своей рожицей.

— Отнеси этот корж деду, — сказала бабушка.

— Давай отнесу, — упавшим голосом сказал Коля.

Дед был очень старым и жил на пасеке. Домой он приходил в те редкие дни, когда на огороде топили прокопчённую, покосившуюся баньку. Всё лицо деда заросло щетиной, словно из подбородка и щёк торчало множество железных гвоздиков. Коля боялся приблизиться к деду, чтобы не уколоться.

Бабушка завернула горячий корж в лопух и протянула его Коле.

Сперва он нёс свою дорогую ношу в руках. Потом лопух пришлось выбросить, а корж спрятать за пазуху, чтобы его не отняли мальчишки. Корж был горячим, он жёг кожу, а крупная соль въедалась в обожжённое место. Коле казалось, что он несёт за пазухой сердитого зверька и зверёк кусает его живот. Но он терпел. Он прошёл мимо мальчишек, и они не заподозрили, какой вкусный гостинец спрятан у Коли за пазухой.

Дед не услышал прихода внука. Он сидел перед пчелиным водопоем — перед желобком, по которому текла вода. Пчёлы облепили желобок и пили, опуская хоботки в прохладную воду. Дед подставлял руку, и вода стекала ему в ладонь. Он подносил ладонь ко рту и пил пчелиную воду, она была сладковатой. Пчёлы ползали по плечам, по голове деда, забирались в ушную раковину. Они не кусали деда. Они его признавали за своего.

Дед обрадовался. Он вертел корж в руках и нюхал. А Коля стоял перед стариком, поглощённый надеждой, что дед разломит корж пополам.

— Хороший корж, — сказал дед.

— Хороший, — тут же согласился Коля.

— Без немцев и земля лучше родит! — Дед опустил руку с коржом. — Как там бабка-то? Ползает?

— Ползает, — вздохнул мальчик и, чтобы не думать больше о корже, спросил: — Дед, а тебе медаль дадут за немцев?

— Зачем медаль? — сказал он. — Мне бы здоровья.

Дед не стал есть гостинец, а отнёс его в шалаш. До чего же жадный дед! Совсем одичал со своими пчёлами. Он специально спрятал корж, чтобы не делиться и потом спокойно жевать его, макая в липкий гречишный мёд.

Коля собрался уходить. В последнюю минуту, когда дед протянул котомку с грязным бельём — пусть бабка простирнёт! — у Коли что-то дрогнуло, и он чуть не попросил у деда кусочек коржа. Но сумел побороть минутную слабость. И промолчал.

Он шёл не спеша, размахивая котомкой, и думал о том, что, когда кончится война, в доме будет много хлеба и он будет есть коржи утром, в обед и вечером. А сейчас корж ест дед — он, Коля, уже съел свой. Мальчик представил себе деда, который долго перемалывает беззубым ртом запечённую корочку. Старый, наверное, и вкуса-то не чувствует.

Дома он сунул бабушке котомку и буркнул:

— Дед велел простирнуть!

— Как он там, не болеет? — насторожилась бабушка.

— Чего ему болеть-то? — сказал Коля. — Пасёт себе пчёл.

Бабушка молча принялась выкладывать на лавку дедушкино бельишко, рассматривая, где надо заштопать, где залатать. На дне котомки оказалась чистая тряпица, завязанная узлом. Бабушка неторопливо развязала непослушными пальцами узел. В тряпице лежал корж. Она ничего не сказала. Положила нежданный гостинец перед внуком.

Румяное, густо посыпанное солью солнышко ослепило мальчика.

Радостный огонёк вспыхнул в его глазах. Он проглотил слюну, предвкушая угощение, и протянул руку к коржу. Но какое-то незнакомое чувство удержало его руку. Это чувство оказалось сильнее голода, важнее хлеба. Значит, дед не жует корж и не макает его в гречишный мёд, а пьёт свою подслащенную водичку, которая заглушает голод, и пчёлы ползают по его плечам... И он воевал с фашистами, а медали ему не надо.

Коля сполз со скамейки и пошёл прочь... Но через некоторое время он вернулся. Взял со стола остывший корж. Аккуратно завернул его в чистую тряпицу и положил в дедушкин сундук, где лежали старые сапоги, шапки, дратва, мешок с самосадом и штык, привезённый с прошлой войны.