Наверное, «все счастливые семьи похожи» на семью Майковых? Как создавалось их семейное благополучие?
Такие вопросы невольно возникают, когда мы погружаемся в атмосферу этого удивительного дома. Семейное счастье Майковых было основано на глубоком уважении, духовной близости и общей страсти к искусству и знаниям.
Глава семьи, художник Николай Аполлонович Майков (1794-1873), несмотря на своё дворянское происхождение, вёл артистический образ жизни, самостоятельно обеспечивал большую семью своим трудом. Его отец служил директором Императорских театров, прадед был драматургом и острословом. К роду Майковых принадлежал и православный святой Нил Сорский.
Николай Майков учился в кадетском корпусе в Санкт-Петербурге, принимал участие в Отечественной войне 1812 года, был ранен, после излечения с гусарским полком дошёл до Парижа. Когда лечил ногу, коротая время, увлёкся живописью. Вернувшись в армию, Николай находил всякий раз минутку для рисования. Походная жизнь и страсть к творчеству были несовместимы, поэтому ему пришлось выбирать, чему посвятить себя в мирное время. Николай не захотел продолжать военную карьеру, вышел в отставку, женился и всей душой отдался живописи.
Николай Аполлонович Майков участвовал в росписях церквей и храмов, в писании образов для Исаакиевского собора. Он стал академиком, хотя не получил художественного образования, а учился живописи самостоятельно. Его стремление к творчеству и глубокая любовь к своему призванию стали той благодатной почвой, на которой расцветали таланты его четверых сыновей. Особое внимание у Майковых уделялось детям. Родители бережно и серьёзно относились к хрупкому миру детства и ломкому миру юности.
В.А. Тропинин. Портрет художника Николая Аполлоновича Майкова, 1821 г.
Важную роль играла царившая в доме атмосфера комфорта и гостеприимства. Здесь не было места осуждению или насмешкам, лишь искренняя открытость, юмор и радушие. Хозяева создавали непринуждённое общение для юных и уже состоявшихся деятелей искусства. Дом Майковых на Садовой улице в Петербурге стал центром притяжения для любителей прекрасного. Гармоничная среда способствовала развитию молодых талантов, включая юного И.А. Гончарова, который именно в кругу этой семьи обнаружил свой писательский дар.
Члены семьи и их гости сочиняли свои стихи, прозу и драматические сцены в рукописном журнале «Подснежник» (выходил с 1836 по 1838 год). Выпуски оформлял глава семейства, а титульные листы с виньетками Аполлон Майков. В 1839-м году придумали альманах «Лунные ночи», в котором появилось более десяти стихотворений Аполлона, изящно оформленных отцом.
Границы между увлечениями разных поколений стирались, объединяя всех общей, всеобъемлющей влюблённостью — в искусство, науку, творчество, природу, путешествия. Внутреннее единение, насыщенная жизнь и многогранная любовь к миру стали тем секретом, который делал семью Майковых по-настоящему счастливой. Общая страсть к искусству и интеллектуальным беседам, царившая в доме Майковых, позволила им заслуженно носить название «артистического гнезда».
По словам Н. Суховой, уникальный характер «артистического гнезда» Майковых для своего времени бросался в глаза потому, что атмосфера во многих семьях, из которых вышли писатели и поэты — современники Аполлона Майкова, была крайне далека от идилличности. Достаточно напомнить семьи Некрасова, Тургенева, Салтыкова-Щедрина, Достоевского, Фета, Тютчева. Все эти крупнейшие дарования определялись в литературе совершенно самостоятельно, резко порывая с семейными традициями и корнями. На таком «неблагополучном» фоне ситуация в семье Майковых выглядела идеальной. Конфликта поколений в доме Майковых не было потому, что «отцы» и «дети» существовали в нём на равных правах.
Евгения Петровна Майкова с мужем и двумя сыновьями, Леонидом и Валерианом, 1847 г.
Каждый из четырёх братьев нашёл своё призвание в творческой сфере: Аполлон — поэт, членкор Академии наук, тайный советник, Валериан — литературный критик, Владимир — переводчик и издатель, Леонид — историк литературы, вице-президент Академии наук, тайный советник.
Аполлон Николаевич Майков
О ранних годах старшего сына Аполлона Николаевича Майкова (1821-1897) воспоминаний сохранилось мало. Он проявлял блестящие способности в математике, неплохо рисовал, рифмовал. До тринадцати лет воспитывался в имениях отца и бабушки под Москвой — об этой поре он поведал в стихотворении «Рыбная ловля».
И.Н. Крамской. Поэт А.Н. Майков на рыбной ловле, 1883 г.
Отрочество поэта совпало с переездом в Петербург. Столичная жизнь образцового семейства Майковых нашла отражение во множестве литературных мемуаров, потому что в квартире возник один из самых популярных салонов Петербурга, десятилетиями притягивавший к себе и совсем молодых, и прославленных деятелей, и любителей искусства.
Если Тургенев, Некрасов, Фет были страстными охотниками, то Аполлон Майков сделался заядлым рыболовом. Привил ему это увлечение отец, видевший в ней возможность непосредственного общения с природой.
Читая стихотворение «Рыбная ловля», посвящённое С.Т. Аксакову, Н.А. Майкову, А.Н. Островскому, И.А. Гончарову, мы видим отца, идущего на пруд за карасями, и двух детей, сидящих под густой елью и обсуждающих добычу. Эти моменты навсегда остались в памяти поэта как «особый уголок в безвестной стороне, где вечная заря над головой струится».
Переезд в столицу становится для лирического героя стихотворения испытанием — он чувствует себя чужим, «сидя на чужом пире». Лишь оказавшись на берегу ручья, забросив удочки, он находит утешение и возвращается к своему естественному состоянию. Образы полдневного жара, полёта стрекоз, сладкого солнечного сна контрастируют с городской суетой.
Не все понимают тягу поэта к рыбалке. Их насмешки и упреки («Грешно, мол, для поэта позабывать Парнас и огорчать семью») вызывают у лирического героя горечь. Он пытается угодить семье, но безуспешно. Поэта неудержимо влечёт к воде. Даже краткое наблюдение за рыбаками, их сосредоточенным молчанием, напряжением и триумфом удачной ловли, вызывает непреодолимое желание самому испытать это. Образы усача-солдата, леща, щуки и даже мелкого ерша оживают на страницах стихотворения, передавая всю гамму чувств: от азарта и надежды до разочарования и злости.
В моменты неудач лирический герой обращает взор вокруг. Он восхищается игрой света, отражением сосен в чёрном заливе, огненными точками окон села. Образы «полунощного края», навевающие воспоминания и умиротворение, становятся для него символом истинной жизни. Вечерняя рыбалка, несмотря на прохладу и моросящий дождь, приносит успех: пойманы щуки и окуни. Когда герой возвращается домой с добычей, с «пылающим лицом» и «мыслью ясной», домашние выражают только сочувствие.
Домой! И в комнату, пронизанный дождём,
С пылающим лицом, с душой и мыслью ясной,
Две щуки на снурке, вхожу я с торжеством
И криком все меня встречают: «Ах, несчастный!..»
Стихотворение завершается размышлением о судьбе истинного искусства. Поэт противопоставляет «шумным поприщам гражданственности» тишину и таинство природы, её «святую пустыню». Его муза дарит свободу и счастье, которое он находит в единении с природой.
Стихи Аполлона Николаевича Майкова уже при его жизни вошли во многие детские хрестоматии, так как в них, по словам поэта Иннокентия Анненского, «есть много свойств… для развития в молодой русской душе чувства красоты». Это «ясность, выпуклость, мягкое, ровное освещение», «солнечный колорит». Анненский признавался, что поэтический стиль Аполлона Майкова был всегда изящен и чужд вульгарности и вычурности: «Самый мир этого творчества, столь широкий и разнообразный, является поучительным: мы различаем в нём и библейские картины, и родную старину, и античную цивилизацию, и героический период европейского севера, и нашу современную природу и жизнь».
В детстве Аполлон Майков занимался живописью «с тою страстностью, на которую способны только истинные таланты», хотя потом забросил кисти, увлёкшись поэзией. Однако понимание игры света и тени, цветовых контрастов предопределил богатую палитру его будущих лирических пейзажей. Вот зарисовка степного простора:
Сияет ковыля серебряное море
В дрожащих радугах, незримый хор певцов
И степь и небеса весельем наполняет;
И только тень порой от белых облаков
На этом празднике, как дума, пролетает.
Поэт, словно искусный живописец, создаёт полотно, полное света, звука и движения. В нескольких строках ему удается передать всю полноту ощущений от бескрайнего степного простора.
Образ «серебряного моря» ковыля, колышущегося под ветром, становится метафорой бескрайности степи. Это живое пространство, где каждое движение травы, каждый блик лучей рождает завораживающее зрелище. «В дрожащих радугах» — это аллегория всей палитры красок, присущей степному пейзажу, игра света, создающая ощущение волшебства.
Метафора «незримый хор певцов» передаёт ощущение гармонии и единства, которое охватывает степь и небеса. Этот хор, словно симфония, наполняет пространство радостью и торжеством жизни. Степь и небеса сливаются в едином празднике бытия, и каждый элемент играет свою партию. И лишь «тень порой от белых облаков» нарушает эту идиллию. Она быстротечно и неуловимо пролетает «на этом празднике, как дума» и напоминает о мимолётности всего сущего. Даже в самом прекрасном и вечном присутствует контраст. Тень, которая лишь выделяет яркость света, добавляет глубины и осмысленности и не нарушает всеобщего веселья.
Стихотворение «У Мраморного моря» — элегическое размышление о гармонии мира, о красоте природы и связи времён. Вначале поэт создаёт ощущение умиротворения и мечтательной тишины, затем переходит к более динамичным образам, а в финале обращается к глубинам истории и вечности.
Всё — горы, острова — всё утреннего пара
Покрыто дымкою... Как будто сладкий сон,
Как будто светлая, серебряная чара
На мир наведена — и счастьем грезит он...
И, с небом слитое в одном сияньи, море
Чуть плещет жемчугом отяжелевших волн, —
И этой грёзою упиться на просторе
С тоской зовёт тебя нетерпеливый чёлн...
Утреннее умиротворение первой части стихотворения погружает читателя в атмосферу просыпающегося мира. Утро окутано лёгкой дымкой, волшебным очарованием («Как будто светлая, серебряная чара на мир наведена»). Море, сливаясь с небом, накатывает жемчужными волнами и вторит общему спокойствию. Этот момент идеален для созерцания, и лирический герой готов «упиться этой грёзою на просторе». Только зовёт его «нетерпеливый чёлн» к движению.
Румяный парус там стоит,
Что чайка на волнах ленивых,
И отблеск розовый бежит
На их лазурных переливах...
Во второй части пейзаж оживает: появляется «румяный парус», схожий с ленивой чайкой. Розовый отблеск солнца скользит по лазурным переливам волн, играя на водной глади.
Третья часть открывается пробуждением природы: «Заалел, горит восток… Первый луч уж брызнул…». Яркий ветер разгоняет туман. И в водном зеркале можно увидеть неясные образы, навевающие мысли о прошлом. Чудятся «легионы» воинов, готовящихся к битве, возможно, к походу на Царьград. Затем образ сменяется видением полководца на колеснице, облачённого в царские одежды. Однако скоро реальность возвращается, а на идеально гладкой поверхности моря остается лишь «зелёный след» — едва уловимое напоминание о прошедшем, о хрупкости мгновения и вечности бытия.
Пейзажи Аполлона Майкова передают его душевную гармонию, нравственную уравновешенность, чувство красоты, любовь к родной природе и милому дому. Стихотворения, созданные под впечатлением от неброских пейзажей средней полосы России, поэт распределил в два раздела — «Дома» и «На воле». Сюда вошли хрестоматийные стихи: «Весна» («Уходи, зима седая!»), «Летний дождь», «Сенокос», «Нива», «Болото», «Пейзаж», «Ласточки», «Осенние листья по ветру кружат...» и другие.
Увлечение историей Греции, Рима, славянских стран расширило представления Аполлона Майкова о русской старине. Он пишет стихотворения «В Городце в 1263 году», «У гроба Грозного», «Завоевание Сибири», «Стрелецкое сказание о царевне Софье Алексеевне», создаёт замечательный перевод древнерусской повести-поэмы «Слово о полку Игореве».
Д.С. Мережковский писал, что жизненный путь Аполлона Майкова был «ровным и ясным». На его пути не возникало «ни борьбы, ни страстей, ни врагов, ни гонений». В центре только путешествия, книги, стихи, семейные радости. Однако благодаря его стараниям под Петербургом в посёлке, где он жил, были построены церковь, колокольня, школа и библиотека-читальня. Тревоги и обиды он умел преодолевать, обращаясь к природе и семейным радостям.
В чём счастье?..
В жизненном пути,
Куда твой долг велит — идти,
Врагов не знать, преград не мерить,
Любить, надеяться и — верить.
Валериан Майков
Братья Аполлон и Валериан закончили юридический факультет Санкт-Петербургского университета. Валериан Майков (1823-1847) руководил критическим отделом в «Отечественных записках», его первая публикация состоялась в 1845 году. Около двух лет он проработал в журнале «Современник», подготовил несколько статей об иностранных словах и выражениях для «Карманного словаря». Увы, в возрасте 24 лет Валериан трагически скончался от удара молнии во время купания.
Н.А. Майков. Портрет сына, критика Валериана Николаевича Майкова, 1847 г.
Владимир Майков
Издававшиеся в домашних условиях журнал и альманах оставили след в душах питомцев «артистического гнезда». Так, третий сын Майковых, Владимир (1826-1885), уже в зрелом возрасте, в 1858 году, задумал издавать настоящий «журнал для детского и юношеского чтения». Учитывая домашний опыт, он охватил разные интересы детей: любовь к путешествиям по континентам и векам, приключениям, необходимость смешного, парадоксального и даже нелепого. Нужно было внимательно отбирать произведения, опираясь на образцы русской и переводной классики.
Владимир Николаевич Майков
В публичном журнале «Подснежник» вышли стихи брата — Аполлона Майкова — «Летний дождь» и «Сенокос», «Пейзаж» и «Ласточка». Здесь печатались русские народные сказки и сказки Андерсена, басни и предания древних греков, сведения о животных и растениях, очерки по географии, физике, истории и занятные сведения из жизни и быта разных народов.
В номерах «Подснежника» за 1858 год появились письма И.А. Гончарова из экспедиции на фрегате «Паллада» о морской жизни. В журнале с картинками «Семейные вечера» (издавался с 1864 по 1892 год) для читателей — детей разного возраста помещались стихи, проза, публицистика, переводы, рисунки для рукоделия и технического творчества.
Леонид Майков
Леонид Аполлонович Майков (1839–1890) — литературовед, вице-президент Академии наук, председатель этнографического отдела Русского Географического общества, редактор «Журнала Министерства народного просвещения». Он окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета, защитил диссертацию на степень магистра русской словесности на материале русского эпоса, служил в статистическом комитете, помощником директора Публичной библиотеки. Его перу принадлежат статьи, посвящённые фольклору, древнерусской литературе, Ломоносову, Сумарокову, Крылову, а также очерки об истории русской журналистики и истории русских суеверий.
Леонид Николаевич Майков
Аполлон Майков и его братья многое для своей жизни приняли «от семейства», от родителей, интеллигентов-тружеников. Об этом влиянии он напишет стихотворение — гимн несгибаемому духу, верности идеалам и стойкости в трудные времена.
Мы выросли в суровой школе,
В преданьях рыцарских веков,
И зрели разумом и волей
Среди лишений и трудов.
Поэт той школы и закала,
Во всеоружии всегда,
В сей век Астарты и Ваала
Порой смешон, быть может… Да!
Его коня — равняют с клячей
И с Дон-Кихотом — самого,
Но он в святой своей задаче
Уж не уступит ничего!
И пусть для всех погаснет небо,
И в тьме приволье все найдут,
И ради похоти и хлеба
На всё святое посягнут, —
Один он — с поднятым забралом —
На площади — пред всей толпой —
Швырнёт Астартам и Ваалам
Перчатку с вызовом на бой.
Поэт рисует образ поэта-рыцаря, воспитанного в «суровой школе», который в современном мире, где царят Астарты и Ваалы, не отрекается от своих принципов.
Поэт А.Н. Майков с семьёй на даче в Сиверской, 1890-е гг.
Астарта у финикийцев была женой бога неба Ваала. Ваал возглавлял круг божеств в городах Финикии, позднее его имя стало нарицательным. Культ Астарты и Ваала требовал много жертв. Форма множественного числа имён Астарты и Ваала указывает на многообразие их проявлений. Метафора «Астарты и Ваалы» характеризует современность, где на смену духовным ценностям пришли материальные, низменные страсти и установилось поклонение ложным богам.
Лирический герой утверждает, что он получил фундаментальное воспитание, которое сформировало его характер. Он благороден, честен, верен долгу и своим идеалам, но подвергается критике и вызывает пренебрежение в обществе, которое его стремление к высоким целям воспринимает как безумие (конь его называют клячей, а сам он сравнивается с Дон-Кихотом). И всё-таки он готов к борьбе, так как, кроме принципов и убеждений, у него есть ещё символы смелости и неповиновения: «поднятое забрало» и «перчатка с вызовом».
Поэт, хоть и признаёт, что может казаться смешным в современном мире, всё-таки не намерен отступать. Он видит, как люди ради «похоти и хлеба» готовы посягнуть на святое. Его миссия — бросить вызов этому новому миру, утвердить вечные ценности, даже если он будет одинок в этой борьбе. Это манифест поэта, который остаётся рыцарем в эпоху, когда рыцарство, казалось бы, утеряло свое значение.
Литература
- Гончаров И.А. в воспоминаниях современников. — Л.,1969.
- Майков А.Н. Биографический очерк, составленный М.Л. Златковским. — СПб., 1888.
- Серова Л.В. «Любить, надеяться и — верить» / Наука и жизнь. — 2007. — № 7.
- Старостин А.С. Майков [Род Майковых, давших России известных художников, поэтов, ученых, гос. деятелей] / Новая игрушечка. — 1997. — № 28.
- Сухова Н. «Артистическое гнездо» Майковых / Детская литература. — 1982. — № 5.
- Сухова Н.П. Дары жизни Кн. о трех поэтах: А.А. Фет, Я.П. Полонский, А.Н. Майков [Для ст. шк. возраста]. — М.: Дет. лит., 1987.