Знакомство с писателем вышло случайно. Попался на глаза его рассказ о послевоенной ёлке. Остановилась. Прочла.
Вспомнилось, что где-то в журналах встречалось это имя. Странно, что такая короткая фамилия — Дик. Должно быть, счастливое имя — Иосиф. Это прояснилось со слов самого писателя Иосифа Ивановича (Ионовича) Дика (1922–1984).
В автобиографии читаем: «Мой отец — И. Дик-Дическу — сын бедного маляра из Бухареста… Мать Ядвига Киркилло бежала в 1916 году от немцев из Литвы». Румынскому революционеру и литовской девушке повезло встретиться в Москве. В метрике новорожденного сына они без спора записали его национальность : русский.
Когда писателя спрашивали, хотел бы он прожить свою жить сначала (такой вопрос многое проясняет о человеке), Иосиф Дик без колебаний отрицал желание повторить свою судьбу, не уточняя, почему он остался сиротой: «Ну разве можно пожелать себе остаться в детстве без родителей и воспитываться в детском доме! А разве это справедливо желать себе быть долгое время бездомным и впроголодь скитаться по вокзалам и чердакам! Но кто знает, стал бы я без всех этих передряг писателем, да ещё детским!»
Много лет спустя станет доподлинно известно, что в 1937 году родителей писателя как врагов народа арестовали, а отца расстреляли. Мальчик и его младшая сестра оказались в Рыбинском детском доме. Там Иосиф записался в литературный кружок и написал свой первый рассказ с символичным названием «Мой друг». Но в то время он думал не о литературе, а о геологии и мечтал поступить в горный институт.
«Детский дом провожал меня на 1-й курс Ленинградского горного института с оркестром, и мне мерещилось, что я уже нахожу золотые россыпи и добываю алмазы». Однако «долины и взгорья» его ждали другие. Грянула война, и стало совсем не до алмазов. Он был призван в авиационно-техническое училище. На фронте в 1942 году получил тяжёлое ранение, в результате которого потерял обе кисти рук и повредил глаз. Теперь-то было ясно, что геологом ему никогда не стать. Нужно было искать новое дело.
С января 1943 года Иосиф Дик начал работать в газете и печатать свои первые стихи о войне и победе. Эти стихи открыли возможность поступить в Литературный институт имени А.М. Горького. Параллельно учился на английском отделении Института иностранных языков.
Случай привёл начинающего писателя на семинар Константина Паустовского. Весёлый рассказ и шутки Иосифа Дика запомнились не только студентам, но и Паустовскому, который предложил попробовать писать для детей. Пришлось засесть за письменный стол. Прощайте, «долины и взгорья!»
Иосиф Дик придумал, как писать без рук: он держал карандаш или ручку зубами. Позже смастерил опору не только для письма, но и для печатания на машинке. В 1947 году вышла первая детская книжка «Золотая рыбка», затем последовали другие: «Огненный ручей», «В нашем классе», «В дебрях Кара-Бумбы», «В доме растёт мужчина», «Мальчик и танк».
Перу писателя принадлежат стихи, песни, сценарии, пьесы, статьи. Но больше всего в копилке Иосифа Дика рассказов для школьников.
Обратимся к небольшому рассказу «Ёлка». Это трогательная зарисовка из жизни детей, переживших войну. В центре повествования — брат и сестра, Гриша и Аня, для которых новогодняя ёлка становится символом возвращения к мирной жизни.
Автор мастерски передаёт контраст между суровой реальностью военного времени, когда дети прятались от бомб в метро, и светлой атмосферой праздника. Воспоминания Гриши о довоенной ёлке, полные ярких красок и волшебства, кажутся Ане сказкой. Ёлка воплощает мечту о мирном, счастливом будущем.
Мы развесили хлопушки,
Мы звезду зажгли на ней.
От подставки до макушки —
Сто четырнадцать огней.
Важную роль играет образ отца, вернувшегося с фронта. Его присутствие, гимнастёрка с дырочками от орденов и заплатка от осколка — зримые свидетельства пережитой войны. Он приносит детям не только ёлку, но и ощущение безопасности и тепла.
Сцена приглашения Васи в гости, детская обида и примирение, долгожданный приход Деда Мороза — все эти эпизоды наполнены искренностью и непосредственностью. Подарки, полученные детьми, многозначны: кукла для Ани, автомобиль для Васи и полевые погоны для Гриши.
Кульминация рассказа — вечер у ёлки, когда мерцающие свечи, сказки отца и общее чувство радости стирают грань между сном и явью. Для Гриши и Ани ёлка — не просто украшенное дерево, это надежда на нормальную жизнь после пережитых ужасов войны.
Иосиф Дик
Ёлка
Гриша хотел повернуться на другой бок, чтобы поудобнее досмотреть интересный сон про автомобили, но вдруг, случайно взглянув в угол комнаты, замер от удивления. Он потёр глаза и поглядел на сестрёнку. Аня уже сидела на постели и тоже молча тёрла кулачком глаза.
— Анютка, ты меня видишь? — шёпотом, точно боясь кого-то вспугнуть, спросил Гриша.
— Кажется, вижу. А ты меня?
— Пошевельни рукой, тогда скажу.
Аня подняла руку и пошевелила пальцами.
— Елка! — закричал Гриша. — От неё лесом пахнет!
Ребята выскочили из кроватей и босиком подбежали к ёлке.
Размашистая, освещённая утренними лучами солнца, которые пробивались сквозь заиндевевшее окно, она казалась такой волшебной, что Аня побоялась до неё дотронуться.
И Гриша сначала оробел при виде стольких разноцветных флажков, блестящих коробочек, ярко-румяных яблок и золотых нитей, опутавших, как паутина, зелёные ветви. Но потом он оторвал одну иголочку и, уколов ею палец, радостно хихикнул:
— Колется! Давай, Анютка, и ты уколи!
Аня подставила пальчик. Гриша, уколов его, спросил:
— Правда, хорошо?
— Ага. И совсем не больно.
И, словно уже познакомившись с ёлкой, Аня обрадовалась:
— Смотри-ка, и свечки есть!
— А как же! Ёлка без свечей не бывает, — сказал Гриша, отбросив иголочку.—Помнишь, я тебе рассказывал, когда мы в метро прятались от бомб. Хочешь, мы сейчас зажжём?
— Не надо: дом загорится.
— Не загорится. Он каменный, — сказал Гриша и побежал на кухню за спичками.
Так вот она какая, настоящая ёлка! Аня осматривала её со всех сторон. На макушке, чуть не касаясь потолка, сверкала большая золотая звезда. Мохнатая маленькая обезьянка с выпученными глазами, вися на ниточке, раскинула в стороны руки, словно готовилась спрыгнуть на пол.
Давным-давно, когда ещё на Москву налетали немецкие самолёты, мама брала Аню и Гришу за руки и с ними бежала в метро. По движущейся лестнице они спускались глубоко под землю и ночевали в освещённых вагонах.
Гриша ничего не боялся. В своём вагоне он любил подскакивать на мягких пружинных сиденьях или уходил в другой поезд, стоявший через платформу, играть с чужими мальчишками в лото.
Аня, крепко обняв маму, почему-то всё время плакала. Её успокаивали, рассказывали сказки. Гриша, подходя, говорил:
— Эх ты, бояка! Самолётов забоялась!
А на улице их уже десять штук сбили — мальчишки говорят. И ни одной фугаски не упало.
Но Аня продолжала плакать.
Однажды ночью, когда все уже кругом спали, Гриша, потеснее прижавшись к сестрёнке, прошептал на ухо:
— Если не будешь плакать, я тебе расскажу про ёлку. Ты её, наверно, не запомнила: маленькая была. А я всё помню. Вот красота!
Он долго рассказывал о новогоднем празднике до войны. И хотя он очень подробно описывал, как в этот праздник все дети получали подарки, как на ёлке сверкали разноцветные лампочки и свечи, а в двенадцать часов ночи по площадям ходил красноносый дед Мороз и поздравлял всех прохожих с Новым годом, — Аня не верила. Ей казалось, что Гриша повторяет одну из маминых сказок, чтоб она уснула.
Потом она бывала на ёлках и в клубе на работе у мамы и в детском саду, но ни одна из этих ёлок не походила на ту, о которой рассказывал Гриша.
Ёлки устраивались днём. Свечи на них не горели. А если и зажигали лампочки, то всего несколько штук и не надолго. Кульки с подарками были лёгкими.
Хотелось потанцевать, попрыгать, получше рассмотреть игрушки на ёлке, но через час мама уже торопила домой:
— Пойдёмте, детишки. Мне надо отдохнуть, говорила она. — А мы ещё устроим настоящую ёлку! Устроим!..
Когда Гриша вбежал обратно в комнату, спичечный коробок пришлось быстро спрятать под подушку: в комнате, держа Аню на руках, стоял отец, уже одетый в гимнастёрку и причесанный.
Папа совсем недавно приехал с войны, даже не успел купить себе костюм — всё в гимнастёрке ходит. А гимнастёрочка-то что надо. Тут тебе и дырочки от орденов, такие маленькие, на рукаве — заплатка: осколком разорвало, а на плечах — по петельке и пуговице, чтобы погоны нацеплять. А погоны (папа уже их не носит) пусть такие серые и помятые, но зато самые что ни на есть фронтовые. Такие, небось, не у всякого папы имеются.
— Папа, а это ты ёлку делал? — спрашивала Аня.
— Нет, не я. Это, наверно, дед. Мороз ночью её принёс.
— Ты, ты делал! — Гриша захлопал в ладоши. — Я сам видел среди ночи, только думал, что это сон.
Отец засмеялся и тут же подхватил Гришу на руки. С высоты ёлка показалась ещё наряднее. Грише захотелось тронуть серебряный шар, обвязанный розовой лентой.
— Сейчас нельзя! — сказал отец, отходя на два шага. — Успеете ещё бомбочку получить.
— А она не взорвётся? — живо спросила Аня.
— Опять трусит, — захохотал Гриша. — Она не взрывается, она, наверно, с чем-нибудь таким... — И он сладко чмокнул губами. Потом спросил:
— Пап, а когда ёлку праздновать будем?
— Вечером, — ответил отец. — И надо Васю в гости пригласить. Сходишь за ним.
Грише было приятно, что не к отцу и маме, а уже к нему впервые придёт настоящий гость.
После завтрака, не допив чаю, ребята побежали к Васе.
— Васятка-перчатка, выходи в коридор, что скажем! — крикнул Гриша в соседнюю комнату.
Вместо Васи в дверях показалась его мама — высокая, полная, в красном переднике. Руки у неё были выпачканы мукой.
— Зайдите попозже, — строго сказала она, — он сейчас занят: в углу стоит.
Гриша очень огорчился, что торжественная минута приглашения была испорчена.
Недовольный, он минут пять походил по коридору и снова заглянул к Васе.
Вид у приятеля был весёлый.
— Вышел из угла?—спросил Гриша участливо. — За что поставили?
Прежде чем ответить, Вася уцепился за дверные ручки и, поджав ноги, прокатился на дверях.
— Тесто ел. Оно сладкое.
Гриша ему позавидовал, но, чтобы скрыть свою зависть, разом выпалил:
— Сегодня у нас вечером ёлка. Мы тебя приглашаем!
— Если хочешь — приходи, а не хочешь — не приходи, — вежливо вставила Аня, и глаза её засияли.
Вечером Вася пришёл приодетым и надушенным и всем давал себя понюхать.
— Конфетами обмазался, — определила Аня, понюхав его голову.
— Ну вот, стал бы я конфетами мазаться! — обиделся Вася.
— Хватит спорить! — вмешался Гриша. — Давайте лучше в медведей играть. —И, встав на четвереньки, зарычал.
Аня взвизгнула от удовольствия. Вася тоже встал на четвереньки, и они по Гришиному знаку поползли под ёлку.
Развалившись под колючими ветками, Вася прорычал:
— А подарки раздавать будут? Я их всю войну ждал...
— Будут! — пискнула, как зайчик, Аня.
— Это когда дед Мороз придёт, — пояснил Гриша.
Правда, он и сам хорошо не знал, придёт ли к ним дед Мороз, но почему-то в этом был уверен.
За столом тоненько пел никелированный самовар. На блюде, как будто загоревший под солнцем, лежал коричневый пирог с выпеченными из теста словами: «С Новым годом, ребятки!» Розовый хворост, посыпанный сахаром, был навален в широкую вазу. Из красивой коробки, словно раки, готовые разбежаться по скатерти, выглядывали полосатые конфеты.
Мама разлила всем чай и стала помогать Ане. Большой кусок пирога у девочки всё время падал из рук на платье.
— Ну, кто победил? — вдруг торжествующе спросил Вася.
— Это не считается! — запыхтел Гриша, упираясь руками в стол.
Они продолжали бороться под столом. Каждый старался захватить чужую ногу.
— Не считается? — сердито переспросил Вася. — Ты обманщик! Я с тобой больше не буду дружить. Я победил, а ты...
Он не договорил, застыв с открытым ртом. В комнату в вывернутом наизнанку меховом пальто, с красным носом и с длинной седой бородой входил дед Мороз.
В руках он держал клеёнчатую сумку.
— Ой, мама! — не на шутку испугалась Аня и выронила чашку.
Дед Мороз как-то по-знакомому улыбнулся, подмигнул весело и полез в сумку. В руках у него появилась светловолосая кукла в цветном платьице.
У Ани и раньше были куклы — маленькие, тряпичные, из которых Гриша любил высыпать опилки, но такой большой, как эта, с румяными щеками и почти живыми, закрывающимися глазами, не было никогда.
— Мне! — потянулась за куклой Аня.
— А вот это для Васи!..
Получив заводной автомобиль, Вася немедленно завёл его ключиком и пустил по скатерти. Автомобиль переехал кусок пирога и опрокинул мамин стакан.
— А это... — дед Мороз зашарил по дну сумки. — Неужели в магазине... — уже с беспокойством проговорил он. — Вот беда!.. Купил и оставил.
Гриша надулся, покраснел и часто замигал глазами.
— На, бери мой автомобиль! — вдруг сказал Вася. — Нечего обижаться! Мой папа тоже иногда на работе очки забывает.
— Да, бывает... — огорчённо махнул рукой дед Мороз. — Поторопился. Но ты, Гриша, не сердись, я сейчас что-нибудь поинтереснее принесу. Правда, я хотел приберечь, но... — И он вышел из комнаты.
Через минуту Гриша держал в руках полевые помятые погоны с двумя красными полосками и звёздочкой между ними.
Гриша положил их себе на плечи и счастливо оглядел всех...
Танцевали и пели вокруг ёлки недолго. Решили погасить в комнате электричество и зажечь свечи.
Отец рассказывал сказки. Ёлка казалась ещё волшебнее и красивее, чем утром. Верилось, что под ней скачут зайцы, за ветвями сидит старый филин в очках, а где-то неподалёку от ёлки щёлкает зубами серый волк, поджидая Красную Шапочку.
— Как хорошо! — шепнула Аня Грише.
— На будущий год лучше будет, — сказал Гриша. — Эх ты, а тогда в метро мне не верила...
От выпитого чая и теплоты отцовских рук ребята вскоре перестали понимать, где сон, а где явь. И через десять минут они уже крепко спали, обнимая свои подарки.
Литература
- Дик Иосиф / Детская литература. — 1972. — № 8.
- Дик И.И. Мальчик и танк. — М.: Детская литература, 2025.
- Дик И. Ёлка / Мурзилка. — 1948. — № 1.
- Мазненко Г. Золотая рыбка Иосифа Дика / http://csdb62.ru/blog/yubilei-pisatelej/:21348?ysclid=ml1zp7687o630018581
- На редкость весёлый человек. К 100-летию со дня рождения Иосифа Дика / Литературная газета. — 24 августа 2022 г.
- Шлионская И. Две жизни Иосифа Дика / Тайны ХХ века. Золотая серия. № 3. Мистика судьбы. Часть 1.